Цифры


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Показаны лучшие 100 слов (из 257).
Чтобы посмотреть все варианты, нажмите

 Кол-во Слово
571000
321868
551869
661870
371873
351878
321879
401880
771881
401882
481883
531884
1101885
771886
831887
1461888
1141889
1751890
2741891
1971892
1041893
1471894
2261895
1821896
2531897
2271898
3061899
3111900
3941901
3211902
2351903
2771904
1191905
1111906
1131907
851908
1141909
1741910
1681911
2521912
1461913
1521914
1161915
1521916
2641917
2801918
2211919
2831920
1661921
2011922
1181923
991924
1381925
1231926
1861927
1771928
2781929
1401930
1031931
801932
1491933
1451934
721935
831936
1001937
771938
1071939
1171940
1191941
1111942
921943
1081944
1821945
1201946
1571947
1501948
831949
1071950
691951
971952
1331953
1041954
891955
951956
951957
951958
551959
731960
641961
361962
501965
551967
321968
411969
341972
331973
361989
921990
322000
332001

Несколько случайно найденных страниц

по слову 1812

1. Полтавец Е. Ю.: Лев Толстой и Иван Бунин – "птицы небесные" русской литературы
Входимость: 1. Размер: 55кб.
Часть текста: ЛЕВ ТОЛСТОЙ И ИВАН БУНИН – «ПТИЦЫ НЕБЕСНЫЕ» РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ (орнитосемантика: код и контекст) В буниноведении проделана огромная работа по выявлению творческой и мировоззренческой общности Л. Толстого и Бунина. Однако «орнитологический текст» и тем более сам факт особой (как у Толстого!) привязанности этого текста в творчестве Бунина к темам памяти, вечности и бессмертия оставались вне поля зрения исследователей. В настоящей статье выдвигается гипотеза о том, что именно архетипическая «прапамять» Бунина, о которой пишут многие исследователи («прапамять» — термин Ю. В. Мальцева) и которая так важна для Бунина в Толстом («Освобождение Толстого»), а также обусловленный ею даже на психофизическом уровне сверхинтерес к Танатосу и возможностям его преодоления реализуются в орнитологическом коде бунинских произведений. Взгляните на птиц небесных: они ни сеют, ни жнут, ни собирают в житницы; и Отец ваш небесный питает их. Мтф.: 6;26. Сознание быть орудием тех высших сил должно заменить человеку все другие радости: в самой смерти найдет онжизнь свою, свое гнездо. И. С. Тургенев. Прекраснее цветов и птиц в мире ничего нет. Еще — бабочек. И. А. Бунин. I Толстовскому Пьеру Безухову Платон Каратаев очень напоминал князя Андрея. Особенно важное для Пьера их сходство заключалось в том, что «оба жили и оба умерли».[1] Это не так уж странно звучит в свете той роли, которую они оба сыграли в жизни и философских исканиях Пьера, но главный смысл этой герметической фразы автор адресует самому себе, потому что образы князя Андрея и Платона Каратаева...
2. "Князь" - книга о Бунине Михаила Рощина (страница 4)
Входимость: 1. Размер: 43кб.
Часть текста: будущего, то потустороннего, не уходил от жизни в чистое искусство, в условность, в чистую форму. Он просто писал по-своему, и это уже было ново, странно, непривычно. Он с младых ногтей занят был тем, как писать, - какие же еще нужны искусственные поиски? Его форма рождалась всегда слитно с содержанием, образуя единый сплав, один стиль. Он слышал музыку времени - она была иной, чем прежде. Бунин сжимает и сжимает прозу: "двойной бульон" уже кажется ему не так крепок, он свивает слова в пружину, он приходит к самоценности всего одной фразы, к емкости назывных предложений, к самодостаточности блестяще исполненного фрагмента. Является многозначность подтекста, как у более поздних писателей нового века. Прорывается то и дело почти киношный, сценарный стиль. Характеристики, портреты все суше, строже. Давно отставлены в сторону "завязка - кульминация - развязка" ; никаких экспозиций, лишних описаний. Рассказ может начаться с финала, автор перейти в "я" героя, или, наоборот, писатель сосредоточен на мысли, на самом главном, говорит как бы только сам с собою, мало заботясь о бегущем за ним внимании читателя. Так впоследствии будет писать Фолкнер. Из друзей-противников - только Сологуб, Мандельштам, Пастернак. Позже - Булгаков, Платонов, затем и многие из советских писателей. Конечно, это совсем новая проза. Отчего же Бунин так сердит на декадентов, не сходится с ними, злится ? Он движется своим путем - как убежден, самым верным. То, что он делает, - не формалистика, не игра в литературу, не подмена реальности лишь отображением представления о ней, он хочет быть правдивым до конца, реалистом до конца, ему не до фокусов. Поэтому он суров и строг. Он рыцарем стоит на страже русского стиха, ненавидит все эти "дыр-бул-щир" . Между прочим, в "Грасском дневнике" Галины Кузнецовой (еще не раз придется обратиться к нему)...
3. Окаянные дни (страница 2)
Входимость: 1. Размер: 78кб.
Часть текста: в Москву". Беру трубку: "Кто говорит?" - "Валентин Катаев. Спешу сообщить невероятную новость: французы уходят".- "Как, что такое, когда?" - "Сию минуту".- "Вы с ума сошли?" - "Клянусь вам, что нет. Паническое бегство!" - Выскочил из дому, поймал извозчика и глазам своим не верю: бегут нагруженные ослы, французские и греческие солдаты в походном снаряжении, скачут одноколки со всяким воинским имуществом... А в редакции - телеграмма: "Министерство Клемансо пало, в Париже баррикады, революция..." Двенадцать лет тому назад мы с В. приехали в этот день в Одессу по пути в Палестину. Какие сказочные перемены с тех пор! Мертвый, пустой порт, мертвый, загаженный город... Наши дети, внуки не будут в состоянии даже представить себе ту Россию, в которой мы когда-то (то есть вчера) жили, которую мы не ценили, не понимали,- всю эту мощь, сложность, богатство, счастье... ----- Перед тем как проснуться нынче утром, видел, что кто-то умирает, умер. Очень часто вижу теперь во сне смерти - умирает кто-нибудь из друзей, близких, родных, особенно часто брат Юлий, о котором страшно даже и подумать: как и чем живет, да и жив ли? Последнее известие о нем было от 6 декабря прошлого года. А письмо из Москвы к В. от 10 августа пришло только сегодня. Впрочем, почта русская кончилась уже давно, еще летом 17 года: с тех самых пор, как у нас впервые, на европейский лад, появился "министр почт и телеграфов". Тогда же появился впервые и "министр труда" - и тогда же вся Россия бросила работать. Да и сатана Каиновой злобы, кровожадности и самого дикого самоуправства дохнул на Россию именно в те дни, когда были ...
4. Записная книжка ("…Лето семнадцатого года")
Входимость: 2. Размер: 13кб.
Часть текста: как звали его тогда в деревне дезертиры же, который, не понимая творимого им, не ведая, что отныне его имя будет проклинаемо всей Россией до седьмого колена, крикнул urbi et orbi, городу и миру, что Корнилов — «мятежник, предатель революции и родины»… А потом было третье ноября… Третьего ноября Каин России, с радостно-безумным остервенением бросивший за тридцать сребреников уже всю свою душу под ноги дьяволу, восторжествовал полностью. Москва, целую неделю защищаемая горстью юнкеров, целую неделю горевшая и сотрясавшаяся от канонады, сдалась, смирилась. Все стихло, все преграды, все заставы божеские и человеческие пали — победители свободно овладевали ею, каждой ее улицей, каждым ее жилищем и уже водружали свой стяг над ее оплотом и святыней, над ее Кремлем. И не было дня во всей моей жизни страшнее этого дня, — видит Бог, воистину так. После недельного плена в четырех стенах, без воздуха, почти без сна и пищи, с забаррикардированными стенами и окнами, я, шатаясь, вышел из дому, куда, наотмашь швыряя двери, с ледяным, сырым ветром, уже три раза врывались, в поисках врагов и оружия, ватаги «борцов за светлое будущее», совершенно шальных от победы, самогонки и архискотской ненависти, с пересохшими губами и дикими...
5. Бунин И. А. - Пащенко В. В., 12 ноября 1891 г.
Входимость: 1. Размер: 10кб.
Часть текста: прав в том, что ты нехорошо - холодно и обидно - отнеслась ко мне, но я не должен был так писать тебе, не должен - не с какой-нибудь пошлой формальной стороны, но потому, что я оскорбил свое же чувство. Варя! Милая, хорошая моя! Ведь разве не было оно светло и чисто, разве не осталось бы таким же, если бы не было разных обстоятельств, если бы я мог справиться с ними, чтобы суметь выйти из них если и с горьким чувством, то и с сознанием, что вольные и невольные прегрешения не сделали меня ни эгоистом, ни грубым, ни ожесточенным. Милая! так нежно и хорошо я любил тебя, что лучшие минуты этого чувства останутся для меня самыми благородными и чистыми ощущениями во всей жизни. Ведь такое чувство всякому, прежде всего, самому дорого. Для чего ж бы я стал омрачать его, чтобы лучшее время своей юности не оставило чистого воспоминания? Да ничего не поделаешь... Надо, значит, почаще помнить это! На столе против меня твоя карточка, моя любимая. Если бы ты чувствовала, как дорог и мил мне этот образ милой скромной девушки и как ясны его умные глазки! И всегда он был со мною в самые лучшие минуты, я видел его воплощение в тебе, когда ты бывала простой, искренней, любящей... Ей-богу, в самых заветных мечтах я создал его, и как глубоко мне хотелось всегда видеть тебя такою, чуждою кокетства, мелкого самолюбия, отделенной от толпы наших пошлых барышень! Ты знаешь, как искренно я стремился всегда видеть тебя читающей, думающей, понимающей все хорошее и новое. Что же мне и говорить, как мне радостно твое последнее письмо!.. Ты просишь сообщить о Цебриковой. Я мало знаю про ее личную жизнь. Знаю, что она уже очень немолодая, некрасивая, высокая, худая...

© 2000- NIV