Cлово "ОБИТЕЛЬ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ОБИТЕЛИ, ОБИТЕЛЕЙ, ОБИТЕЛЯМ, ОБИТЕЛЬЮ

1. Аглая
Входимость: 13.
2. Байрон Д. Г.: Каин. Акт второй
Входимость: 7.
3. Генри Лонгфелло. Очарованный инок
Входимость: 6.
4. Город царя царей
Входимость: 4.
5. Святые горы
Входимость: 4.
6. Рассказы о Палестине Бунина
Входимость: 3.
7. Чистый понедельник
Входимость: 3.
8. Жизнь Арсеньева
Входимость: 3.
9. Святые
Входимость: 3.
10. Кошемчук Т. А.: О новозаветной перспективе ветхозаветной темы в историософии И. А. Бунина
Входимость: 2.
11. Страна содомская
Входимость: 2.
12. Из цикла "Странствия"
Входимость: 2.
13. Потерянный рай
Входимость: 2.
14. Под серпом и молотом
Входимость: 2.
15. Несрочная весна
Входимость: 2.
16. Странствия
Входимость: 2.
17. * * * ("Древняя обитель супротив луны")
Входимость: 2.
18. Дневники Бунина (Примечания)
Входимость: 2.
19. Дневники Бунина (1941)
Входимость: 1.
20. Господин из Сан-Франциско
Входимость: 1.
21. Зуров Л. Ф. - Кузнецовой Г. Н., Вторая половина января 1929 г.
Входимость: 1.
22. В Сицилии
Входимость: 1.
23. Устами Буниных. 1929 - 1930 гг.
Входимость: 1.
24. У истока дней
Входимость: 1.
25. Байрон Д. Г.: Каин. Акт третий
Входимость: 1.
26. Пустыня дьявола
Входимость: 1.
27. Долина Иосафата
Входимость: 1.
28. Роза Иерихона
Входимость: 1.
29. Готами
Входимость: 1.
30. Жизнь Арсеньева. Книга вторая
Входимость: 1.
31. Михайлова М. В.: "Чистый понедельник" - горькая дума о России
Входимость: 1.
32. Устами Буниных. 1941 г.
Входимость: 1.
33. Байрон Д. Г.: Каин. Примечания
Входимость: 1.
34. Устами Буниных. 1915 - 1918 гг.
Входимость: 1.
35. Софийский звон
Входимость: 1.
36. Устами Буниных. 1926 - 1928 гг.
Входимость: 1.
37. Новая дорога
Входимость: 1.
38. Ходоровский А. С.: Писатели на отдыхе
Входимость: 1.
39. * * * ("Солнце полночное, тени лиловые")
Входимость: 1.
40. "Князь" - книга о Бунине Михаила Рощина (страница 6)
Входимость: 1.
41. Стихи
Входимость: 1.
42. Айхенвальд Ю. И.: Иван Бунин
Входимость: 1.
43. Чаша жизни
Входимость: 1.
44. Полтавец Е. Ю.: Лев Толстой и Иван Бунин – "птицы небесные" русской литературы
Входимость: 1.
45. Байрон Д. Г.: Манфред. Акт третий
Входимость: 1.
46. Полуденный жар
Входимость: 1.
47. Дневники Бунина (1915)
Входимость: 1.
48. Зуров Л. Ф. - Бунину И. А., 17 декабря 1929 г.
Входимость: 1.
49. Матфей прозорливый
Входимость: 1.
50. Тараскон
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Аглая
Входимость: 13. Размер: 19кб.
Часть текста: редки и малы, грубые бревенчатые дворы их стоят в беспорядке: как суглинистые бугры дозволяют и поближе к речкам, к озерам. Народ там не слишком беден и блюдет свой достаток, свой старый быт, даром что ходит спокон веку на заработки, женщинам оставляя пахать неродимую землю, где она свободна от леса, косить в лесу травы, а зимой греметь ткацким станом. К тому быту и лежало сердце Анны в детстве: милы были ей и черная изба, и горючая лучина в светце. Катерина, сестра ее, давно была замужем. Она и правила домом, сперва вместе с мужем, взятым во двор, а потом, как стал он уходить чуть не на круглый год, одна. Под ее призором девочка росла ровно и споро, никогда не хворала, ни па что не жаловалась, только все задумывалась. Если Катерина окликала ее, спрашивала, что с нею, она отзывалась просто, говоря, что у ней шея скрипит и что она слушает это. «Вот! - говорила она, повертывая голову, свое беленькое личико, - слышишь?» - «А думаешь ты о чем?» «Так. Я не знаю». Со сверстницами она в детстве не водилось, и быпать не бывала нигде, - только ран сходила с сестрой и то старое село за Свят-Озером, где на погосте, под соснами, торчат сосновые кресты и стоит бревенчатая церковка, крытая почерневшими деревянными чешуйками. Впервые нарядили ее тогда в лапти и сарафан из пестряди, купили ожерелье и желтый платок. Катерина о муже горевала, плакала; плакала и о своей бездетности. А, выплакав слезы, дала себе обет не знать мужа. Когда муж приходил, она встречала его радостно, ладно говорила с ним о домашних делах, ...
2. Байрон Д. Г.: Каин. Акт второй
Входимость: 7. Размер: 46кб.
Часть текста: сонмом ангелов, они же Передают названье это тварям, Которым непонятно то, что выше Их жалких чувств, которые трепещут Велений господина и считают Добром иль злом все, что прикажет он. Я в рабстве не нуждаюсь. Ты увидишь За тесной гранью маленького мира, Где ты рожден, несметные миры, И я не обреку тебя на муки За страхи и сомненья. Будет день - И человек, несомый водной хлябью, Другому скажет: _веруй_ и _гряди_ - И тот пойдет по хляби невредимо. Я веры, как условия спасенья, Не требую. Лети со мной, как равный, Над бездною пространства, - я открою Тебе живую летопись миров Прошедших, настоящих и грядущих. Каин О бог иль бес - кто б ни был ты: что это? Ужель земля? Люцифер Ты не узнал земли? Той персти, из которой ты был создан? Каин Как! Этот круг, синеющий в эфире Вблизи кружка, похожего на то, Что ночью освещает нашу землю, И есть наш рай? А где же стены рая? И те, что стерегут их? Люцифер Покажи Мне место рая. Каин Это невозможно! Чем дальше мы уносимся вперед, Тем круг земли становится все меньше И, уменьшаясь, светится вдали Все ярче серебристым звездным светом. Мы с быстротою солнечных лучей Летим вперед, и он уж начинает Теряться средь бесчисленного сонма Окрестных звезд. Люцифер Но что бы ты подумал, Когда б узнал, что есть миры громадней, Чем мир земной, что есть созданья выше, Чем человек, что их число несметно, Что все они на смерть обречены И все живут, все страждут? Каин Я б гордился Своим умом, постигнувшим все это. Люцифер А если дух твой скован от рожденья Тяжелой, грубой плотью, если он, Столь гордый тем, что знает, жаждет новых, Все новых, высших знаний, а меж тем Не победит ничтожнейших, грубейших, Мерзейших нужд и высшею отрадой Считает только сладостный и грязный, Без меры истомляющий обман, Влекущий к созиданию лишь новых Несметных душ, несметных тел, с рожденья Приговоренных к смерти? Каин Дух! я знаю О смерти только то, что смерть ужасна, Что смерть - наш общий горестный удел,...
3. Генри Лонгфелло. Очарованный инок
Входимость: 6. Размер: 4кб.
Часть текста: столь звучно, что казалось, Запели в небе струны золотые Несметных арф. И Феликс Забыл святую книгу И долго, долго Шел и внимал той птице, восхищенный, Доколе не увидел, как во сне, Небесного убежища блаженных, Доколе не узрел Сонм ангелов, ходящих в божьем граде По золотым, по звучным плитам улиц. Он искушен был дерзкой Мечтой поймать таинственную птицу, Но птица по холмам и по долам Все далее и далее летела - И Феликс, вместо сладостного пенья, Услышал наконец Далекий звон обители, зовущий К полуденной молитве, и поспешно В обитель возвратился. Что ж он видит? Он узнает знакомые места, Шпиц колокольни, пасмурные стены Из серого гранита, кельи, вышки, Но, вглядываясь в братию, не может Найти в толпе Ни одного знакомого! Повсюду Чужие, неприветливые лица, И новые для слуха голоса Поют псалмы под голоса органа! И всем чужой, Меж старыми дубовыми скамьями, Остановился Феликс, и монахи Рассматривали тоже с удивленьем Его лицо. "Я вот уж сорок лет Живу в святой обители, - промолвил Один из них, - но этого лица За сорок лет я никогда не видел". Похолодев от страха, Феликс робко Сказал в ответ: "Окончив Первый час. Я нынче утром вышел за ворота И долго шел, влекомый сладким пеньем Какой-то белоснежной дивной птицы. Пока вдали Не услыхал полуденного звона. Я был как бы во сне: Часы мне показались кратким мигом". "Часы!" - сказал монах, Сидевший за дубовой темной партой Под северной стеною. "Не часы, А целые года!" - сказал он. Это был Старейший между всеми. Он столетье Провел в лесу, в святом служенье богу, Он вспомнил голос Феликса, всмотрелся В его лицо и медленно промолвил: "Сто лет назад, Когда я был послушником, был в этой Обители, хранимой богом, инок. ...
4. Город царя царей
Входимость: 4. Размер: 19кб.
Часть текста: А меж тем Анарадхапура, величайшая святость буддийского мира, древнейшая столица Цейлона, Анарадхапура, ныне заросшая джунглями, превратившаяся в одно из самых глухих цейлонских селений и поражающая пилигрима только чудовищными останками былой славы, насчитывает более двух с половиной тысяч лет своего существования, из которых целых две тысячи она процветала на диво всему древнему Востоку, по размерам почти равняясь современному нам Парижу, золотом и мрамором зданий не уступая Риму, а своими дагобами, воздвигнутыми для хранения священных буддийских реликвий, превосходя пирамиды Египта. Создатель одарил Цейлон всем, что только есть на земле ценного и прекрасного. Создатель сделал его раем, местом сотворения человека, и отдал Адаму в полное владение лишь с одним запретом: не стремиться ни мечтой, ни зрением за пределы рая. Но, искушаемый жаждой далекого и неведомого, жаждой «знать и иметь», с восторгом и корыстью созерцал Адам в час утренний, с высочайшей горы рая, царства и моря, в солнечно-голубых туманах лежавшие окрест, - и преступил запрет, ушел с Евой в Индию,...
5. Святые горы
Входимость: 4. Размер: 13кб.
Часть текста: весенней водой. Я свернул к ней на отдых. Есть что-то чистое и веселое в этих полевых апрельских болотцах; над ними вьются звонкоголосые чибисы, серенькие трясогузки щеголевато и легко перебегают по их бережкам и оставляют на иле свои тонкие, звездообразные следы, а в мелкой, прозрачной воде их отражается ясная лазурь и белые облака весеннего неба. Курган был дикий, еще ни разу не тронутый плугом. Он расплывался на два холма и, словно поблекшей скатертью из мутно-зеленого бархата, был покрыт прошлогодней травой. Седой ковыль тихо покачивался на его склонах - жалкие остатки ковыля. «Время его, подумал я, - навсегда проходит; в вековом забытьи он только смутно вспоминает теперь далекое былое, прежние стони и прежних людей, души которых были роднее и ближе; ему, лучше нас умели понимать его шепот, полный от века задумчивости пустыни, так много говорящей без слов о ничтожестве земного существования». Отдыхая, я долго лежал на кургане. С полей уже тянуло теплом. Облака светлели, таяли. Жаворонки, невидимые в воздухе, напоенном парами и светом, заливались над степью безотчетно-радостными трелями. Ветер стал ласковый, мягкий. Солнце согревало меня, и я закрывал глаза, чувствуя себя бесконечно счастливым. В южных степях каждый курган кажется молчаливым памятником какой- нибудь поэтической были. А побывать на Донце, на Малом Танаисе, воспетом «Словом», - это была моя давнишняя мечта. Донец видел Игоря, - может быть, видел Игоря и Святогорский монастырь. Сколько раз разрушался он до основания и пустели его разбитые стены! Сколько претерпел он, стоя на татарских путях, в диких степных равнинах, когда иноки его...

© 2000- NIV