Cлово "СИДЕТЬ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: СИДЕЛА, СИДЕЛ, СИДЯ, СИДЕЛИ, СИДИТ

1. Жизнь Арсеньева. Книга пятая
Входимость: 56.
2. Устами Буниных. 1919 г. Часть 1.
Входимость: 27.
3. Деревня (часть 3)
Входимость: 24.
4. Деревня (часть 1)
Входимость: 22.
5. Деревня (часть 2)
Входимость: 20.
6. При дороге
Входимость: 20.
7. Митина любовь
Входимость: 19.
8. Устами Буниных. 1919 г. Часть 2.
Входимость: 18.
9. Устами Буниных. 1921 г.
Входимость: 18.
10. Жизнь Арсеньева. Книга третья
Входимость: 18.
11. Жизнь Арсеньева. Книга вторая
Входимость: 17.
12. Дело корнета Елагина
Входимость: 17.
13. Муромцева-Бунина В. Н.: Жизнь Бунина. Глава первая
Входимость: 17.
14. Суходол
Входимость: 16.
15. Веселый двор
Входимость: 16.
16. Устами Буниных. 1918 г.
Входимость: 14.
17. Натали
Входимость: 14.
18. Окаянные дни (страница 2)
Входимость: 14.
19. Устами Буниных. 1915 - 1918 гг.
Входимость: 13.
20. Воспоминания Бунина (страница 2)
Входимость: 13.
21. Жизнь Арсеньева
Входимость: 13.
22. Жизнь Арсеньева. Книга четвертая
Входимость: 12.
23. Зойка и Валерия
Входимость: 12.
24. Хорошая жизнь
Входимость: 12.
25. Устами Буниных. 1924 - 1925 гг.
Входимость: 12.
26. Бунин И. А.: О Чехове. Часть вторая. Глава IV
Входимость: 11.
27. Устами Буниных. 1941 г.
Входимость: 11.
28. Окаянные дни (страница 3)
Входимость: 11.
29. Бунин И. А.: О Чехове. Часть первая. Глава III
Входимость: 11.
30. Сны Чанга
Входимость: 11.
31. Дневники Бунина (1941)
Входимость: 10.
32. Устами Буниных. 1881 - 1903 гг.
Входимость: 10.
33. Последняя весна
Входимость: 10.
34. Устами Буниных. 1922 - 1923 гг.
Входимость: 10.
35. Князь во князьях
Входимость: 10.
36. Бунин И. А.: Освобождение Толстого. Глава VI
Входимость: 10.
37. Учитель
Входимость: 10.
38. Галина Кузнецова. Грасский дневник
Входимость: 9.
39. В поле
Входимость: 9.
40. Воды многие
Входимость: 9.
41. Под серпом и молотом
Входимость: 9.
42. Муромцева-Бунина В. Н.: Жизнь Бунина. Глава шестая
Входимость: 9.
43. Странствия
Входимость: 9.
44. Устами Буниных. 1949 - 1953 гг.
Входимость: 9.
45. Дневники Бунина (1917)
Входимость: 9.
46. Из записей ("…70 лет тому назад на рассвете этого дня")
Входимость: 9.
47. "Князь" - книга о Бунине Михаила Рощина (страница 8)
Входимость: 9.
48. Игнат
Входимость: 9.
49. Божье древо
Входимость: 9.
50. Фокин П., Сыроватко Л.: Бунин без глянца (ознакомительный фрагмент). Облик
Входимость: 8.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Жизнь Арсеньева. Книга пятая
Входимость: 56. Размер: 204кб.
Часть текста: для города час: едва стало светать. Но на другой уже поздней - как все. Заботливо одевался, гляделся в зеркало... Вчера, в редакции, я уже со смущением чувствовал свой цыганский загар, обветренную худобу лица, запущенные волосы. Нужно было привести себя в приличный вид, благо обстоятельства мои вчера неожиданно улучшились: я получил предложение не только сотрудничать, но и взять аванс, который и взял, - горячо покраснел, но взял. И вот я отправился на главную улицу, зашел в табачный магазин, где купил коробку дорогих папирос, потом в парикмахерскую, откуда вышел с красиво уменьшившейся пахучей головой и с той особенной мужской бодростью, с которой всегда выходишь из парикмахерской. Хотелось тотчас же идти опять в редакцию, поскорее продолжить всю ту праздничность новых впечатлений, которыми так щедро одарила меня судьба вчера. Но идти немедленно было никак нельзя: "Как, он опять пришел? И опять с утра?!" - Я пошел по городу. Сперва, как вчера, вниз по Волховской, с Волховской по Московской, длинной торговой улице, ведущей на вокзал, шел по ней, пока она, за какими-то запыленными триумфальными воротами, не стала пустынной и бедной, свернул с нее в еще более бедную Пушкарную Слободу, оттуда вернулся опять на Московскую. Когда же спустился с Московской к Орлику, перешел старый деревянный мост, дрожавший...
2. Устами Буниных. 1919 г. Часть 1.
Входимость: 27. Размер: 102кб.
Часть текста: в двух местах. У Дерибаса, брата Александра Михайловича, было человек двадцать, мало связанных друг с другом людей. Потом были в клубе Зейдемена. Приехали туда, когда все были пьяны, точно в Москву попали: почти вся редакция "Нового Слова", Шер, Толстые, Гюнтер и другие. [...] 6/19 января. Был Елпатьевский 2 . [...] Конечно, прежде всего заговорили о событии сегодняшнем, - назначении Колчака Верховным Главнокомандующим. [...] 13/26 января. Ян очень подавлен. Вчера был в клубе. Ян читал. Кошиц пела, Волошин 3 прочел два исторических своих стихотворений. [...] Сам Волошин, кажется, большой тугоум, какая-то у него толстая черепная кость. [...] 15/28 января. [...] Потом разговор перешел на политику и Ян сделал предсказания: 1) через 25 лет евреи утеряют силу, 2) будущее будет принадлежать японцам, русским и немцам (?) - А англичане тоже будут в хвосте? - спросила я. - Ну, и англичане будут в хвосте, - ответил он, - вообще, только тот народ силен, который религиозен, а евреи по существу своей религии не религиозны. Это удивляет тебя? Религия, как и поэзия, должна идти от земли, а у евреев все абстракция. Иегова их - абстрактен. В религии необходимо, познав плоть, отрешиться от нее. [...] 3) сильную религиозность в России, 4) крах социализма и увлечение индивидуализмом. Он находит, социализм совершенно не свойственен человеческой душе, противоречит ей. [...] 16/29 января. Встретила Варшавского 4 , присяжного поверенного, журналиста из "Русского Слова". [...] 22 января/4 февраля. Был у нас Врангель. Чем больше узнаю его, тем больше нравится. [...] 27 января/9 февраля. Второй день снег в Одессе. [...] Публику здесь снег очень возбуждает - большое оживление, на Дерибасовской молодежь кидается снегом, подростки скользят по тротуару. [...] В порту спекулянты, не раскрывая ящиков, перекупают их друг у друга, платя вдвое, зная, что все равно останутся в огромных барышах. 29 января/11...
3. Деревня (часть 3)
Входимость: 24. Размер: 85кб.
Часть текста: звон и стук в заслонки, в сковороды, покрываемый дикой хоровой песнью: вдова тащила соху, рядом с ней шла девка с большой иконой, а прочие звонили, стучали и, когда вдова низким голосом выводила: Ты, коровья смерть, Не ходи в наше село! - хор, на погребальный лад, протяжно вторил: Мы опахиваем - и, тоскуя, резкими горловыми голосами подхватывал: Со ладаном, со крестом... Теперь вид дурновских полей был будничный. Ехал Кузьма с Воргла веселый и слегка хмельной, - Тихон Ильич угощал его за обедом наливкой, был очень добр в этот день, - и с удовольствием смотрел на равнины сухих бурых пашен, расстилавшиеся вокруг него. Почти летнее солнце, прозрачный воздух, бледно-голубое ясное небо, - все радовало и обещало долгий покой. Седой, корявой полыни, вывороченной с корнем сохами, было так много, что ее возили возами. Под самой усадьбой стояла на пашне лошаденка, с репьями в холке, и телега, высоко нагруженная полынью, а подле лежал Яков, босой, в коротких запыленных портках и длинной посконной рубахе, и, придавив" боком большого седого кобеля, держал его за уши. Кобель рычал и косился. - Ай кусается? - крикнул Кузьма. - Лют - мочи нет! - торопливо отозвался Яков, поднимая свою косую бороду. - На морды лошадям сигает... И Кузьма засмеялся от удовольствия. Уж мужик так мужик, степь так степь! А дорога шла под...
4. Деревня (часть 1)
Входимость: 22. Размер: 111кб.
Часть текста: но прогорел, запил, воротился в город и помер. Послужив по лавкам, торгашили и сыновья его, Тихон и Кузьма. Тянутся, бывало, в телеге с рундуком посередке и заунывно орут: - Ба-абы, това-ару! Ба-абы, това-ару! Товар - зеркальца, мыльца, перстни, нитки, платки, иголки, крендели - в рундуке. А в телеге все, что добыто в обмен на товар: дохлые кошки, яйца, холсты, тряпки... Но, проездив несколько лет, братья однажды чуть ножами не порезались - и разошлись от греха. Кузьма нанялся к гуртовщику, Тихон снял постоялый дворишко на шоссе при станции Воргол, верстах в пяти от Дурновки, и открыл кабак и "черную" лавочку: "торговля мелочного товару чаю сахору тобаку сигар и протчего". Годам к сорока борода Тихона уже кое-где серебрилась. Но красив, высок, строен был он по-прежнему; лицом строг, смугл, чуть-чуть ряб, в плечах широк и сух, в разговоре властен и резок, в движениях быстр и ловок. Только брови стали сдвигаться все чаще да глаза блестеть еще острей, чем прежде. Неутомимо гонял он за становыми - в те глухие осенние поры, когда взыскивают подати и идут по деревне торги за торгами. Неутомимо скупал у помещиков хлеб на корню, снимал за бесценок землю... Жил он долго с немой кухаркой, - "не плохо, ничего не разбрешет!" - имел от нее ребенка, которого она приспала, задавила во сне, потом женился на пожилой горничной старухи-княжны Шаховой. А женившись, взял приданого, "доконал" потомка обнищавших Дурново, полного, ласкового барчука, лысого на двадцать пятом году, но с великолепной каштановой бородой. И мужики так и ахнули от гордости, когда взял он дурновское именьице: ведь чуть не вся Дурновка состоит из Красовых! Ахали они и на то, как это ухитрялся он не разорваться: торговать, покупать, чуть не каждый день бывать в именье, ястребом следить за каждой пядью земли... Ахали и говорили: - Лют! Зато и хозяин! Убеждал их в этом и сам Тихон Ильич. Часто...
5. Деревня (часть 2)
Входимость: 20. Размер: 58кб.
Часть текста: хотелось рассказать, как погибал он, с небывалой беспощадностью изобразить свою нищету и тот страшный в своей обыденности быт, что калечил его, делал "бесплодной смоковницей". Обдумывая свою жизнь, он и казнил себя и оправдывал. Что ж, его история - история всех русских самоучек. Он родился в стране, имеющей более ста миллионов безграмотных. Он рос в Черной Слободе, где еще до сих пор насмерть убивают в кулачных боях, среди великой дикости н глубочайшего невежества. Буквам и цифрам выучил его и Тихона сосед, заливщик калош Белкин; но и то только потому, что работы у него никогда не было, - уж какие там калоши в Слободе! - что драть кого-нибудь за "виски" всегда приятно и что не все же сидеть на завалинке распояской, наклонив и подставив солнцу лохматую голову, поплевывая на пыль между босыми ногами. В базарной лавке Маторина братья постигли письмо, чтение, стал Кузьма и книжками увлекаться, которые дарил ему базарный вольнодумец и чудак, старик-гармонист Балашкин. Но до чтения ли в лавке! Маторин очень часто кричал: "Я тебе ухи оболтаю за твоих Гуаков, дьяволенок ты этакий!" Там Кузьма и писать стал, - начал рассказом о том, как один купец ехал в страшную грозу, ночью по Муромским лесам, попал на ночлег к разбойникам и был зарезан. Кузьма горячо изложил его предсмертные мольбы, думы, его скорбь о своей неправедной и "так рано...

© 2000- NIV