Cлово "ГУДЕТЬ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ГУДИТ, ГУДЕЛ, ГУДЕЛИ, ГУДЕЛА, ГУДЯТ

1. Деревня (часть 2)
Входимость: 6.
2. Осенью
Входимость: 5.
3. Чаша жизни
Входимость: 4.
4. Жизнь Арсеньева. Книга четвертая
Входимость: 3.
5. Антоновские яблоки
Входимость: 3.
6. Жизнь Арсеньева. Книга третья
Входимость: 3.
7. К роду отцов своих
Входимость: 2.
8. Без роду-племени
Входимость: 2.
9. Митина любовь
Входимость: 2.
10. Ермил
Входимость: 2.
11. Жизнь Арсеньева. Книга вторая
Входимость: 2.
12. Тень птицы
Входимость: 2.
13. Бунин И. А.: О Чехове. Часть вторая. Глава V
Входимость: 2.
14. Окаянные дни (страница 3)
Входимость: 2.
15. Хорошая жизнь
Входимость: 2.
16. На край света
Входимость: 2.
17. Перевал
Входимость: 2.
18. Змея ("Покуда март гудит в лесу по голым")
Входимость: 2.
19. Бунин И. А.: О Чехове. Часть первая. Глава VI
Входимость: 2.
20. В августе
Входимость: 2.
21. Из записей ("Рассказ моего гувернера о Гоголе... ")
Входимость: 2.
22. Конец
Входимость: 2.
23. Жизнь Арсеньева
Входимость: 2.
24. Костер
Входимость: 1.
25. Пост
Входимость: 1.
26. Личарда
Входимость: 1.
27. * * * ("Таинственно шумит лесная тишина")
Входимость: 1.
28. Господин из Сан-Франциско
Входимость: 1.
29. Михайлова М. В.: "Господин из Сан-Франциско" - судьба мира и цивилизации
Входимость: 1.
30. "Князь" - книга о Бунине Михаила Рощина (страница 10)
Входимость: 1.
31. Муромцева-Бунина В. Н.: Жизнь Бунина. Глава шестая
Входимость: 1.
32. Сумерки ("Все - точно в полусне")
Входимость: 1.
33. Сверчок
Входимость: 1.
34. Бунин И. А. - Бунину Ю. А., Середина ноября 1899 г.
Входимость: 1.
35. Архивное дело
Входимость: 1.
36. Северное море
Входимость: 1.
37. Странствия
Входимость: 1.
38. Благасова Г. М., Курбатова Ю. В.: Бунин и Паустовский - аксиологические параллели
Входимость: 1.
39. Пингвины
Входимость: 1.
40. Красные фонари
Входимость: 1.
41. Суходол
Входимость: 1.
42. Жизнь Арсеньева. Книга пятая
Входимость: 1.
43. Стихи
Входимость: 1.
44. При дороге
Входимость: 1.
45. Велга
Входимость: 1.
46. Бунин И. А.: Освобождение Толстого. Глава X
Входимость: 1.
47. Братья
Входимость: 1.
48. Устами Буниных. 1912 - 1914 гг.
Входимость: 1.
49. Заря всю ночь
Входимость: 1.
50. * * * ("Уж ветер шарит по полю пустому")
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Деревня (часть 2)
Входимость: 6. Размер: 58кб.
Часть текста: на завалинке распояской, наклонив и подставив солнцу лохматую голову, поплевывая на пыль между босыми ногами. В базарной лавке Маторина братья постигли письмо, чтение, стал Кузьма и книжками увлекаться, которые дарил ему базарный вольнодумец и чудак, старик-гармонист Балашкин. Но до чтения ли в лавке! Маторин очень часто кричал: "Я тебе ухи оболтаю за твоих Гуаков, дьяволенок ты этакий!" Там Кузьма и писать стал, - начал рассказом о том, как один купец ехал в страшную грозу, ночью по Муромским лесам, попал на ночлег к разбойникам и был зарезан. Кузьма горячо изложил его предсмертные мольбы, думы, его скорбь о своей неправедной и "так рано пресекшейся жизни...". Но базар без пощады окатил его холодной водой: - Ну и дурак же ты, прости господи! "Рано!" Давно пора черту пузатому! Да и как же это ты узнал-то, что он думал? Ведь его же зарезали? Тогда Кузьма написал кольцовским ладом песню престарелого витязя, завещающего сыну своего верного коня. "Он носил меня в моей молодости!" - восклицал в песне витязь. - Так! - сказали ему. - Сколько же лет было этому самому коню? Ах, Кузьма, Кузьма! Ты бы лучше дельное-то что-нибудь сочинил, - ну, хоть про войну, к примеру... И Кузьма, подделываясь под базарный вкус, стал писать о том, о чем толковал тогда базар, - о русско-турецкой ...
2. Осенью
Входимость: 5. Размер: 11кб.
Часть текста: проводите меня, - прибавила она вскользь и, слегка не выдержав роли, улыбнулась, оглядываясь. Стройная и гибкая, она легким и привычным движением руки захватила юбку черного платья. И в этой улыбке, в молодом изящном лице, в черных глазах и волосах, даже, казалось, в тонкой нитке жемчуга на шее и блеске брильянтов в серьгах - во всем была застенчивость девушки, которая любит впервые. И пока ее просили передать поклоны ее мужу, а потом помогали ей в прихожей одеваться, я считал секунды, боясь, что кто-нибудь выйдет с нами. Но вот дверь, из которой на мгновение упала в темный двор полоса света, мягко захлопнулась. Подавляя нервную дрожь и чувствуя во всем теле необычайную легкость, я влил ее руку и заботливо стал сводить с крыльца. - Вы хорошо видите? - спросила она, глядя под ноги. И в голосе ее опять послышалась поощряющая приветливость. Я, наступая па лужи и листья, наугад попел ее по двору, мимо обнаженных акаций и уксусных деревьев, которые гулко и упруго, как корабельные снасти, гудели под влажным и сильным ветром южной ноябрьской ночи. За решетчатыми воротами светился фонарь экипажа. Я взглянул ей...
3. Чаша жизни
Входимость: 4. Размер: 42кб.
Часть текста: носила цветистый мордовский костюм, большим бантом красной шелковой ленты завязывала конец толстой русой косы и, чувствуя себя красивой, окруженной вниманием, все напевала и откидывала голову назад. Из всех ее поклонников нравился ей один Иорданский. Но она его боялась. Он пугал ее своей молчаливой любовью, огнем черных глаз и синими волосами, она вспыхивала, встречаясь с ним взглядом, и притворялась надменной, не видящей его. А Селихов был губернский франт, он держался всех любезнее, смешил ее подруг, был остроумен, находчив и заносчиво, играя тросточкой, поглядывал на Иорданского, даром что мал был ростом. Да и заштатному священнику казался он приятным и дельным молодым человеком, не то что Иорданский, дюжий и нищий семинар. И однажды, в июльский вечер, когда в городе все катались, все гуляли и в золотистой пыли, поднятой стадом, садилось в конце Долгой улицы солнце, когда шла Саня в кладбищенскую рощу под руку с Селиховым, а сзади, среди подруг Сани, шагал сумрачный Иорданский и, покачиваясь, гудел великан Горизонтов, тоже семинарист, Селихов небрежно глянул на них через плечо и, наклоняясь к ее лицу, нежно прижимая ее руку, вполголоса сказал: - Я желал бы...
4. Жизнь Арсеньева. Книга четвертая
Входимость: 3. Размер: 95кб.
Часть текста: но шел и мой черед. И все таки, как водится, никто из нас (кроме, конечно, матери) ничего не додумывал, я тем более. II Опять, еще раз была весна. И опять казалась она мне такой, каких еще не было, началом чего-то совсем не похожего на все мое прошлое. Во всяком выздоровлении бывает некое особенное утро, когда, проснувшись, чувствуешь наконец уже полностью ту простоту, будничность, которая и есть здоровье, возвратившееся обычное состояние, хотя и отличающееся от того, что было до болезни, какою-то новой опытностью, умудренностью. Так проснулся и я однажды в тихое и солнечное майское утро в своей угловой комнате, окна которой я, по молодости, не имел надобности завешивать. Я откинул одеяло, чувствуя спокойное довольство всех своих молодых сил и все то здоровое, молодое тепло, которым нагрел я за ночь постель и себя самого. В окна светило солнце, от верхних цветных стекол на полу горели синие и рубиновые пятна. Я поднял нижние рамы - утро было уже похоже на летнее, со всей мирной простотой, присущей лету, его утреннему мягкому и чистому воздуху, запахам солнечного сада со всеми его травами, цветами, бабочками. Я умылся, оделся и стал молиться на образа, висевшие в южном углу комнаты и всегда вызывавшие во мне своей арсеньевской стариной что-то обнадеживающее, покорное непреложному и бесконечному течению земных дней. На балконе пили чай и разговаривали. Был опять брат Николай, - он часто приходил к нам по утрам. И он говорил - очевидно, обо мне: - Да что ж тут думать? Конечно, надо служить, поступить куда-нибудь на место... Думаю, что Георгию все таки удастся устроить его где-нибудь, когда он сам как-нибудь устроится... И эти слова еще более умиротворяли меня. "Ну, что ж, служить так служить. А потом, все это еще так не скоро....
5. Антоновские яблоки
Входимость: 3. Размер: 31кб.
Часть текста: чтобы в ночь отправлять их в город, - непременно в ночь, когда так славно лежать на возу, смотреть в звездное небо, чувствовать запах дегтя в свежем воздухе и слушать, как осторожно поскрипывает в темноте длинный обоз по большой дороге. Мужик, насыпающий яблоки, ест их сочным треском одно за одним, но уж таково заведение - никогда мещанин не оборвет его, а еще скажет: - Вали, ешь досыта, - делать нечего! На сливанье все мед пьют. И прохладную тишину утра нарушает только сытое квохтанье дроздов на коралловых рябинах в чаще сада, голоса да гулкий стук ссыпаемых в меры и кадушки яблок. В поредевшем саду далеко видна дорога к большому шалашу, усыпанная соломой, и самый шалаш, около которого мещане обзавелись за лето целым хозяйством. Всюду сильно пахнет яблоками, тут - особенно. В шалаше устроены постели, стоит одноствольное ружье, позеленевший самовар, в уголке - посуда. Около шалаша валяются рогожи, ящики, всякие истрепанные пожитки, вырыта земляная печка. В полдень на ней варится великолепный кулеш с салом, вечером греется самовар, и по саду, между деревьями, расстилается длинной полосой голубоватый дым. В...

© 2000- NIV