Cлово "МАТЬ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: МАТЕРИ, МАТЕРЬЮ, МАТЕРЕЙ, МАТЕРЯМИ

1. Муромцева-Бунина В. Н.: Жизнь Бунина. Глава первая
Входимость: 39.
2. Жизнь Арсеньева
Входимость: 35.
3. Муромцева-Бунина В. Н.: Жизнь Бунина. Глава третья
Входимость: 22.
4. Жизнь Арсеньева. Книга вторая
Входимость: 21.
5. Веселый двор
Входимость: 21.
6. Лазарев Владимир: Синие камни (поездка в Ефремов)
Входимость: 20.
7. Дело корнета Елагина
Входимость: 17.
8. Устами Буниных. 1908 - 1911 гг.
Входимость: 14.
9. Танька
Входимость: 14.
10. Бунин И. А.: О Чехове. Часть вторая. Глава IV
Входимость: 12.
11. Митина любовь
Входимость: 12.
12. Муромцева-Бунина В. Н.: Жизнь Бунина. Глава вторая
Входимость: 12.
13. Рассказ о Иване Бунине его родственника Юрия Бунина
Входимость: 12.
14. Бунин в Ефремове
Входимость: 12.
15. Юный пилигрим
Входимость: 11.
16. Байрон Д. Г.: Каин. Акт первый
Входимость: 11.
17. "Князь" - книга о Бунине Михаила Рощина
Входимость: 11.
18. Муромцева-Бунина В. Н.: Жизнь Бунина. Глава шестая
Входимость: 11.
19. Бунин И. А.: О Чехове. Часть первая. Глава III
Входимость: 11.
20. Муромцева-Бунина В. Н.: Жизнь Бунина. Глава седьмая
Входимость: 11.
21. Волошин М. А.: Лики творчества (Брюсов, Городецкий, Бунин, Бальмонт)
Входимость: 10.
22. Устами Буниных. 1912 - 1914 гг.
Входимость: 10.
23. Лирник родион
Входимость: 9.
24. Конец Мопассана
Входимость: 9.
25. Байрон Д. Г.: Каин. Акт третий
Входимость: 8.
26. Бунин И. А.: О Чехове. Часть первая. Глава I
Входимость: 8.
27. Бунин И. А.: О Чехове. Часть вторая. Глава II
Входимость: 8.
28. Устами Буниных. 1905 - 1907 гг.
Входимость: 8.
29. Семья и женщины Бунина
Входимость: 7.
30. Автобиографическая заметка
Входимость: 7.
31. Notre-dame de la garde
Входимость: 7.
32. Устами Буниных. 1926 - 1928 гг.
Входимость: 7.
33. Саакянц Анна: Проза позднего Бунина
Входимость: 7.
34. Письмо в редакцию. От русских матерей
Входимость: 7.
35. Жизнь Арсеньева. Книга пятая
Входимость: 7.
36. Инония и Китеж (К 50-летию со дня смерти гр. А. К. Толстого)
Входимость: 7.
37. Деревня (часть 1)
Входимость: 7.
38. Дневники Бунина (1912)
Входимость: 7.
39. Святые
Входимость: 7.
40. Дневники Бунина (1941)
Входимость: 6.
41. "Князь" - книга о Бунине Михаила Рощина (страница 4)
Входимость: 6.
42. У истока дней
Входимость: 6.
43. Устами Буниных. 1941 г.
Входимость: 6.
44. Смирнова Л.: И. А. Бунин
Входимость: 6.
45. Бунин И. А.: О Чехове. Часть вторая. Глава III
Входимость: 6.
46. Муромцева-Бунина В. Н.: Жизнь Бунина. Глава четвертая
Входимость: 6.
47. При дороге
Входимость: 6.
48. Бунин И. А.: О Чехове. Часть первая. Глава VI
Входимость: 6.
49. Жизнь Арсеньева. Книга третья
Входимость: 6.
50. Бунин И. А.: О Чехове. Вступление Буниной В. Н.
Входимость: 6.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Муромцева-Бунина В. Н.: Жизнь Бунина. Глава первая
Входимость: 39. Размер: 90кб.
Часть текста: все это вольные выдумки, желание хоть что-нибудь найти в пустоте памяти о том времени. Довольно живо вижу одно, нечто красивое: я прячусь за портьеру в дверях гостиной и тайком смотрю на нашу мать на диване, а в кресле перед ней на военного: мать очень красива, в шелковом с приподнятым расходящимся в стороны воротником платье с небольшим декольте на груди, а военный в кресле одет сложно и блестяще, с густыми эполетами, с орденами, - мой крестный отец, генерал Сипягин". "Еще вспоминается, а, может быть, это мне и рассказывала мать, что я иногда, когда она сидела с гостями, вызывал ее, маня пальчиком, чтобы она дала мне грудь, - она очень долго кормила меня, не в пример другим детям". Мать его, Людмила Александровна, всегда говорила мне, что "Ваня с самого рождения отличался от остальных детей", что она всегда знала, что он будет "особенный", "ни у кого нет такой тонкой души, как у него" и "никто меня так не любит, как он..." "В Воронеже он, моложе двух лет", - вспоминала она со счастливой улыбкой, - "ходил в соседний магазин за конфеткой. Его крестный, генерал Сипягин, уверял, что он будет большим человеком... генералом!" В Воронеже Бунины поселились за три года до рождения Вани, для образования старших сыновей: Юлия, который родился на 13 лет раньше Вани, и Евгения, который был на год моложе Юлия. Выбрали они этот город потому, что были еще у них имения в этой губернии, и там...
2. Жизнь Арсеньева
Входимость: 35. Размер: 103кб.
Часть текста: хочется прибавить мне. Но кто знает? Может быть, великое несчастье. Да и правда ли, что не подозревал бы? Не рождаемся ли мы с чувством смерти? А если нет, если бы не подозревал, любил ли бы я жизнь так, как люблю и любил? О роде Арсеньевых, о его происхождении мне почти ничего не известно. Что мы вообще знаем! Я знаю только то, что в Гербовнике род наш отнесен к тем, "происхождение коих теряется во мраке времен". Знаю, что род наш "знатный, хотя и захудалый" и что я всю жизнь чувствовал эту знатность, гордясь и радуясь, что я не из тех, у кого нет ни рода, ни племени. В Духов день призывает Церковь за литургией "сотворить память всем от века умершим". Она возносит в этот день прекрасную и полную глубокого смысла молитву: - Вси рабы Твоя, Боже, упокой во дворех Твоих и в недрех Авраама, - от Адама даже до днесь послужившая Тебе чисто отцы и братiи наши, други и сродники! Разве случайно сказано здесь о служении? И разве не радость чувствовать свою связь, соучастие "с отцы и братiи наши, други и сродники", некогда совершавшими это служение? Исповедовали наши древнейшие пращуры учение "о чистом, непрерывном пути Отца всякой жизни", переходящего от смертных родителей к смертным чадам их - жизнью бессмертной, "непрерывной", веру в то, что это волей Агни заповедано блюсти чистоту, непрерывность крови, породы, дабы не был "осквернен", то есть прерван этот "путь", и что с каждым рождением должна все более очищаться кровь рождающихся и возрастать их родство, близость с ним, единым Отцом всего сущего. Среди моих предков было, верно, не мало и дурных. Но все же из поколения в поколение...
3. Муромцева-Бунина В. Н.: Жизнь Бунина. Глава третья
Входимость: 22. Размер: 92кб.
Часть текста: и матросами в белом. Мать не могла наглядеться на сына, - ведь никогда она так надолго не расставалась с ним! Она видела, как он изменился, но в чем - понять не могла. Расспрашивала о Юлии. Ваня рассказывал подробно, не упоминая о Елизавете Евграфовне. Людмила Александровна сокрушалась, что ее первенец живет в таких условиях, но Ваня успокаивал, уверяя, что скоро освободится вакансия, и у Юлия будет хорошая служба. Дома пробыл недолго. Стал собираться в Орёл, - говорил, что там, вероятно, он получит место. В семье уже царила бедность. Стали поговаривать о продаже земли: оставят себе только усадьбу и несколько десятин для собственного прокормления. Пришел срок платить проценты в орловский дворянский банк. Родители решили воспользоваться поездкой Вани, дали ему денег. Но он деньги не все внес в банк, а купил себе кавалерийские сапоги, синюю тонкого сукна поддёвку, дворянскую фуражку, бурку и седло. И, конечно, сразу же снялся в этом наряде. Это было в 1889 году, а не в 1891, как ошибочно помечено на фотографии, приложенной к IV книге Библиотеки "Огонек", издательства "Правда". В "Орловский Вестник" он пришел рано, застал Надежду Алексеевну Семенову за утренним чаем. Она встретила его, как близкого знакомого. С интересом слушала его рассказы о Харькове, Крыме, настойчиво просила о сотрудничестве. Сказала, что сейчас познакомит его с двумя девицами: одна родная племянница Шелихова, дочь елецкого врача Пащенко, другая её подруга, Елена Николаевна Токарева. (Она написала Ивану Алексеевичу в 1934 году, после нобелевской премии, из Лиона, многое вспоминала. Она была замужем за Никитенко). Обе барышни вышли в "цветисто-расшитых русских костюмах". В те времена, особенно в провинции, была на них мода. "Пащенко, - как рассказывал Иван Алексеевич, - была в пенсне, но черты лица были у нее красивые". Она показалась ему умной, развитой девицей. В Орле он пробыл недолго. По...
4. Жизнь Арсеньева. Книга вторая
Входимость: 21. Размер: 111кб.
Часть текста: Отживала и Чернавская. Ее прежние колеи зарастали травой, старые ветлы, местами еще стоявшие справа и слева вдоль ее просторного и пустынного полотнища, вид имели одинокий и грустный. Помню одну особенно, ее дуплистый и разбитый грозой остов. На ней сидел, черной головней чернел большой ворон, и отец сказал, очень поразив этим мое воображенье, что вороны живут по несколько сот лет и что, может быть, этот ворон жил еще при татарах... В чем заключалось очарованье того, что он сказал и что я почувствовал тогда? В ощущеньи России и того, что она моя родина? В ощущеньи связи с былым, далеким, общим, всегда расширяющим нашу душу, наше личное существование, напоминающим нашу причастность к этому общему? Он сказал, что этими местами шел когда-то с низов на Москву и по пути дотла разорил наш город сам Мамай, а потом - что сейчас мы будем проезжать мимо Становой, большой деревни, еще недавно бывшей знаменитым притоном разбойников и особенно прославившейся каким-то Митькой, таким страшным душегубом, что его, после того, как он наконец был пойман, не просто казнили, а четвертовали. Помню, что как раз в это время, между Становой и нами, влево от большой дороги, шел еще никогда не виденный мной поезд. Сзади нас склонялось к закату солнце и в упор освещало эту быстро обгонявшую нас, бегущую в сторону города как бы заводную игрушку - маленький, но заносчивый паровозик, из головастой трубы которого валил назад хвост дыма, и зеленые, желтые и синие домики с торопливо крутящимися под ними колесами. Паровоз, домики, возбуждавшие желанье пожить в них, их окошечки, блестевшие против солнца, этот быстрый и мертвый бег колес - все было очень странно и занятно; но хорошо помню, что все же гораздо больше влекло меня другое, то, что рисовалось моему воображенью там, за железной дорогой, где виднелись лозины таинственной и страшной Становой. Татары, Мамай, Митька... Несомненно, что именно в этот вечер впервые коснулось меня...
5. Веселый двор
Входимость: 21. Размер: 71кб.
Часть текста: зимой в избе волков можно было морозить: по всем углам нарастала снежная опушка. Давным-давно по чурке растаскали бы все это тырло добрые люди. Да мешала Анисья. Егор был белес, лохмат, не велик, но широк, с высокой грудью. Ходил Егор в облезлом, голубом от времени и тяжелом от пота, гимназическом картузе, в посконной рубахе с обитым, скатавшимся воротом, в обвисших, протертых и вытянутых на коленях портках, в лаптях, обожженных известкой. Всюду много и без толку болтал он, постоянно сосал трубку, до слез надрываясь мучительным кашлем, и откашлявшись, блестя запухшими глазами, долго сипел, носил своей всегда поднятой грудью. Кашлял он от табаку, курить начал по восьмому году, - а глубоко дышал от расширения легких, и когда дышал, все раскрывалась, показывалась в продольную прореху ворога бурая полоска загара, резко выделявшаяся на мертвенно-бледном голе. Уродливы были его руки: большой палец правой руки похож на обмороженную култышку, ноготь этого пальца - на звериный коготь, а указательный и средний пальцы - короче безымянного и мизинца: в них было только по одному суставу. Но ловко мял он этими тугими култышками золу в хлюпающей трубке, кашлял надрывисто, но даже с наслаждением как будто: «А-ax, так-то его так!» Глядя на него, не верилось, что бывают матери у таких хрипунов и сквернословов. Не верилось, что Анисья мать его. Да и нельзя было верить. Он белес, широк, она - суха, узка, темна, как мумия; ветхая понева болтается на тонких и длинных ногах. Он никогда не разувается, она вечно боса. Он весь болен, она за всю жизнь не была больна ни разу. Он пустоболт, порой труслив, порой, с кем можно, смел, нахален, она молчалива, ровна, покорна. Он бродяга, любит народ, беседы, выпивки, - сем, пересем, лишь бы день перешел. А ее жизнь проходит в вечном одиночестве, в сиденье на лавке, в непрестанном ощущении тянущей пустоты в желудке и непрестанной грусти, с которой она ...

© 2000- NIV