Cлово "ГОСУДАРЬ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ГОСУДАРИ, ГОСУДАРЯ, ГОСУДАРЮ, ГОСУДАРЕЙ

1. О дураке Емеле, какой вышел всех умнее
Входимость: 22.
2. Жизнь Арсеньева. Книга вторая
Входимость: 3.
3. Семеновы и Бунины
Входимость: 3.
4. Воспоминания Бунина (страница 4)
Входимость: 3.
5. Заметки (к девятой годовщине со дня смерти Л. Н. Толстого)
Входимость: 2.
6. Брандес Г. - Бунину И. А., 4 сентября 1922 г.
Входимость: 2.
7. Воспоминания Бунина (страница 6)
Входимость: 2.
8. Октябрь (воспоминания 18-22 октября 1905 года)
Входимость: 2.
9. Дневники Бунина (1905)
Входимость: 2.
10. Брандес Г. - Бунину И. А., 14 марта 1923 г.
Входимость: 2.
11. Устами Буниных. 1905 - 1907 гг.
Входимость: 2.
12. Одесский дневник
Входимость: 2.
13. Записи (о Нобелевской премии)
Входимость: 2.
14. Записная книжка (о сентябре 1916 г.)
Входимость: 2.
15. Бунин И. А. - Брандесу Г., 27 марта 1923 г.
Входимость: 2.
16. Бунин И. А.: О Чехове. Часть первая. Глава II
Входимость: 2.
17. Муромцева-Бунина В. Н.: Жизнь Бунина. Глава седьмая
Входимость: 2.
18. Верность за верность
Входимость: 2.
19. Василевский Л. М.: Среди писателей
Входимость: 1.
20. Город царя царей
Входимость: 1.
21. Устами Буниных. 1929 - 1930 гг.
Входимость: 1.
22. Бунин И. А. - Белоусову И. А., 19 января 1889 г.
Входимость: 1.
23. Жизнь Арсеньева. Книга четвертая
Входимость: 1.
24. Брандес Г. - Бунину И. А., 29 ноября 1925 г.
Входимость: 1.
25. Брань
Входимость: 1.
26. Заметки (о газете "Возрождение")
Входимость: 1.
27. Последняя весна
Входимость: 1.
28. Бунин И. А., Горький М., Андреев Л. Н. и другие - Марксу А. Ф., Декабрь 1903 г.
Входимость: 1.
29. Устами Буниных. 1922 - 1923 гг.
Входимость: 1.
30. Устами Буниных. 1915 - 1918 гг.
Входимость: 1.
31. Адамович Г. В. - Бунину И. А., 10 ноября 1933 г.
Входимость: 1.
32. Бунин И. А. - Познякову Н. И., 9 ноября 1897 г.
Входимость: 1.
33. Окаянные дни (страница 3)
Входимость: 1.
34. Дневники Бунина (1940)
Входимость: 1.
35. Воспоминания Бунина (страница 2)
Входимость: 1.
36. Бунин И. А. - Гринченко Б. Д., 19 ноября 1894 г.
Входимость: 1.
37. Бкнин И. А. - Никольскому В. А., 23 (10) января 1904 г.
Входимость: 1.
38. Бунин И. А. - Телешову Н. Д., 18 июня 1899 г.
Входимость: 1.
39. Устами Буниных. 1931 г.
Входимость: 1.
40. Последняя осень
Входимость: 1.
41. Жизнь Арсеньева. Книга пятая
Входимость: 1.
42. Жилет пана Михольского
Входимость: 1.
43. К моим "Воспоминаниям"
Входимость: 1.
44. Бунин И. А. - Адамовичу Г. В., 29 января 1949 г.
Входимость: 1.
45. Речь Ивана Бунина по случаю вручения ему Нобелевской премии
Входимость: 1.
46. Алексей Алексеич
Входимость: 1.
47. Бкнин И. А. - Никольскому В. А., 27 (14) января 1904 г.
Входимость: 1.
48. Бунин И. А. - Бунину Ю. А., До 8 апреля 1901 г.
Входимость: 1.
49. Бунин И. А. - Гаврилову Н. В., 16 января 1898 г.
Входимость: 1.
50. Антоновские яблоки
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. О дураке Емеле, какой вышел всех умнее
Входимость: 22. Размер: 16кб.
Часть текста: - ведра несть не хочется: пущай сами идут. Она сейчас сказала: «По щучью по веленью, по моему прошенью, идите, ведра, собой сами!» - Они и пошли сами ко двору. Емеля следом за ними поспешает, песенки потанакивает, а они покачиваются, как утки, сами идут. По селу народ встречается, во все окна глядят: глянь-ка, мол, глянь, у Емельки ведра сами идут! - А он дошел до двора и шумит: - Эй вы, двери-тетери, по щучью по веленью, по моему прошенью, отворяйтесь, двери, собой сами! Мне неохота себя трудить, у меня одна думка - послаже на свете пожить! Тут двери сейчас собой сами растворились, а ведра только через порог посигивают, стали в избу прядать-скакать, а невестки от них куда попало кидаются, испужались дюже: - Что это, дескать, такое, что это ты, дурак, дуросветишь? Где ты такое взял, что ведра у тебя сами ходят? - У вас, - говорит Емеля, - не ходят, а у меня, - говорит, - ходят. Это уж пущай умные хрип-то гнут! Пеките мне блинов за работу! Ну вот и не раз и не два ходил Емеля таким побытом на речку, и все ведра у него сами гуляли, Потом, глядь, дров нету. Они и просят его, невестки-то: - Емеля, а, Емеля, у нас дров рубленых нету. Ступай скорее за дровами, а то тебе же на печи холодно будет. Он опять им, ни слова не говоря, покоряется, выходит, стало быть, на двор с ленцой, с раскорячкою и приказывает: - Мне, - говорит, - смерть не хочется дрова рубить, ну-ка, по щучью по веленью, по моему прошенью, руби, топор, сам. А вы, дрова-борова, идите собой сами в избу, мне не хочется вас носить, себя беспокоить. Сторона наша, дескать, богатая, лень дремучая, рогатая: в тесные ворота не лезет! Топор-колун сейчас у него из рук шмыг, взвился выше крыши и пошел долбить, двери в сенцы, в избу распахнулись, а...
2. Жизнь Арсеньева. Книга вторая
Входимость: 3. Размер: 111кб.
Часть текста: нашу душу, наше личное существование, напоминающим нашу причастность к этому общему? Он сказал, что этими местами шел когда-то с низов на Москву и по пути дотла разорил наш город сам Мамай, а потом - что сейчас мы будем проезжать мимо Становой, большой деревни, еще недавно бывшей знаменитым притоном разбойников и особенно прославившейся каким-то Митькой, таким страшным душегубом, что его, после того, как он наконец был пойман, не просто казнили, а четвертовали. Помню, что как раз в это время, между Становой и нами, влево от большой дороги, шел еще никогда не виденный мной поезд. Сзади нас склонялось к закату солнце и в упор освещало эту быстро обгонявшую нас, бегущую в сторону города как бы заводную игрушку - маленький, но заносчивый паровозик, из головастой трубы которого валил назад хвост дыма, и зеленые, желтые и синие домики с торопливо крутящимися под ними колесами. Паровоз, домики, возбуждавшие желанье пожить в них, их окошечки, блестевшие против солнца, этот быстрый и мертвый бег колес - все было очень странно и занятно; но хорошо помню, что все же гораздо больше влекло меня другое, то, что рисовалось моему воображенью там, за железной дорогой, где виднелись лозины таинственной и страшной Становой. Татары, Мамай, Митька... Несомненно, что именно в этот вечер впервые коснулось меня сознанье, что я русский и живу в России, а не просто в Каменке, в таком-то уезде, в такой-то волости, и я вдруг почувствовал эту Россию, почувствовал ее прошлое и настоящее, ее дикие, страшные и все же чем-то пленяющие особенности и свое кровное родство с ней... II Очень русское было все то, среди чего жил я в мои отроческие годы. Вот хотя бы эта Становая. Впоследствии я не раз бывал в Становой и вполне убедился, что уже давно нет в ней никаких разбойников. Однако, никогда не установилось у меня совсем простого взгляда на нее, все казалось, что недаром ее обитатели все еще...
3. Семеновы и Бунины
Входимость: 3. Размер: 17кб.
Часть текста: листе, и что с ней сталось, не знает, кажется, и сам В. П. (вскоре после того покинувший Россию). Он мне писал о ней только то, что сказано выше, и прибавлял: «В этом втором томе описывается экспедиция отца в Среднюю Азию. В нем много ценного научного материала, но есть страницы, интересные и для широкой публики, - например, рассказ о том, как отец встретился в Сибири с Достоевским, которого он знал в ранней молодости, - как есть таковые же и в третьем и в четвертом томах, ярко рисующие настроения разных слоев русского общества в конце пятидесятых годов, затем эпоху великих реформ Александра II и его сподвижников...» О Достоевском говорится и в первом томе, который некоторое время был у меня в руках. Этим страницам предшествует рассказ о кружке Петрашевского и о самом Петрашевском. - Мы собирались у Петрашевского регулярно по пятницам, - рассказывает П. П. - Мы охотно посещали его больше всего потому, что он имел собственный дом и возможность устраивать для нас приятные вечера – сам он всем нам казался слишком эксцентричным, если не сказать, сумасбродным. Он занимал должность переводчика в министерстве иностранных дел. Единственная его обязанность состояла в том, что его посылали в этом качестве на процессы иностранцев...
4. Воспоминания Бунина (страница 4)
Входимость: 3. Размер: 58кб.
Часть текста: его отцом. Их вышел всего первый том (во всем зарубежье существующiй только в одном экземпляре). В. П. прислал мне этот том на прочтение и разсказал исторiю второго, печатанiе котораго совпало с революцiей и к октябрьскому перевороту доведено было всего до одиннадцатаго листа, на чем и остановилось: большевики, захватив власть, как известно, тотчас же ввели свое собственное правописанiе, приказали по типографiям уничтожить все знаки, изгнанные ими из алфавита, и поэтому В. П., лично наблюдавшiй за печатанiем мемуаров, должен был или бросить дальнейшiй набор второго тома или же кончать его по новому правописанiю, то есть, выпустить в свет книгу довольно странную по внешнему виду. Стараясь избегнуть этой странности, В. П. нашел одну типографiю, тайно не исполнившую большевицкаго заказа, преступные знаки еще не уничтожившую. Однако заведующий типографiей, боясь попасть в Чеку, соглашался допечатать книгу по старой орфографiи только при том условiи, что В. П. достанет от большевиков письменное разрешенiе на это. В. П. попытался это сделать и, конечно, получил отказ. Ему ответили: "Нет, уж извольте печатать теперь ваши мемуары по нашему правописанiю: пусть всякому будет видно с двенадцатаго листа их, что как раз тут пришла наша победа. Кроме того, ведь вам теперь даже и наше разрешенiе не помогло бы: знаки, прежняго режима во всех типографiях уничтожены. Если же, паче чаянiя, вы нашли типографiю, их еще сохранившую, прошу вас немедля назвать ее, чтобы мы могли упечь ея заведующего куда следует". Так, повторяю, книга и застряла на одиннадцатом листе, и что с ней сталось, не знает, кажется, и сам В. П. (вскоре после того покинувшiй Россiю). Он мне писал о ней только то, что сказано выше, и прибавлял: "В этом втором томе описывается экспедицiя отца в Среднюю Азiю. В нем много ценнаго...
5. Заметки (к девятой годовщине со дня смерти Л. Н. Толстого)
Входимость: 2. Размер: 19кб.
Часть текста: Толстого. — Нет другого просвещения, кроме христианского; наш же мир наполнен учеными дикарями… («Мысли»). — Ваше императорское Величество. Я ничтожный, слабый, плохой человек, пишу русскому Императору и советую ему, что ему делать в самых сложных, трудных обстоятельствах, которые когда либо бывали… Отца Вашего, царя русского, сделавшего много добра и всегда желавшего добра людям, доброго человека, бесчеловечно изувечили и убили во имя какого-то блага всего человечества. Вы стали на его место и перед Вами те враги, которые для того мнимого общего блага, которого они ищут, должны желать убить и Вас. Более ужасного положения, чем Ваше, нельзя себе представить… Знаю, как далек тот мир, в котором мы живем, от тех божеских истин, которые даны Христом… Знаю, что я, ничтожный, дрянной человек, в искушениях в тысячу раз слабейших, чем те, что обрушились на Вас, дерзок и безумен, требуя от Вас той силы духа, которая не имеет примеров, требуя воздаяния врагам Вашим добра за зло… Но истина всегда истина. Будут два пути, два совета Вам: путь подавления зла злом и путь либерального послабления — оба испытанные и ни к чему не приводящие пути… но есть еще новый путь — путь христианского исполнения воли Божией… Государь! Вступите на этот путь… «Любите врагов своих»… («Письмо Александру III»). — Горы книг написаны Марксами, Жоресами, Каутскими и другими...

© 2000- NIV