Cлово "СТЕН, СТЕНА"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: СТЕНЫ, СТЕНЕ, СТЕНОЙ

1. Рассказы о Палестине Бунина
Входимость: 35.
2. Камень
Входимость: 19.
3. Жизнь Арсеньева. Книга пятая
Входимость: 18.
4. Под серпом и молотом
Входимость: 14.
5. Тень птицы
Входимость: 14.
6. Странствия
Входимость: 14.
7. Храм Солнца
Входимость: 14.
8. Жизнь Арсеньева
Входимость: 14.
9. Волошин М. А.: Лики творчества (Брюсов, Городецкий, Бунин, Бальмонт)
Входимость: 13.
10. Дело корнета Елагина
Входимость: 13.
11. Игнат
Входимость: 12.
12. Из цикла "Странствия"
Входимость: 10.
13. Суходол
Входимость: 10.
14. Устами Буниных. 1905 - 1907 гг.
Входимость: 9.
15. Господин из Сан-Франциско
Входимость: 8.
16. Жизнь Арсеньева. Книга четвертая
Входимость: 8.
17. Жизнь Арсеньева. Книга вторая
Входимость: 8.
18. Белая лошадь
Входимость: 8.
19. Деревня (часть 3)
Входимость: 8.
20. Иудея
Входимость: 8.
21. Записки Д.С.Шора о путешествии в Палестину с Буниными
Входимость: 7.
22. «Остров Сирен»
Входимость: 7.
23. Антигона
Входимость: 7.
24. Поздний час
Входимость: 7.
25. Море богов
Входимость: 7.
26. Конец
Входимость: 7.
27. Из "Великого дурмана"
Входимость: 6.
28. При дороге
Входимость: 6.
29. Веселый двор
Входимость: 6.
30. Братья
Входимость: 6.
31. В стране пращуров
Входимость: 6.
32. В поле
Входимость: 5.
33. Устами Буниных. 1929 - 1930 гг.
Входимость: 5.
34. У истока дней
Входимость: 5.
35. Пустыня дьявола
Входимость: 5.
36. Митина любовь
Входимость: 5.
37. Несрочная весна
Входимость: 5.
38. Святые горы
Входимость: 5.
39. Окаянные дни (страница 3)
Входимость: 5.
40. Натали
Входимость: 5.
41. Жизнь Арсеньева. Книга третья
Входимость: 5.
42. Сны Чанга
Входимость: 5.
43. Сосны
Входимость: 5.
44. Речной трактир
Входимость: 5.
45. Галина Кузнецова. Грасский дневник
Входимость: 4.
46. Город царя царей
Входимость: 4.
47. Михайлова М. В.: "Господин из Сан-Франциско" - судьба мира и цивилизации
Входимость: 4.
48. Медведский К. П.: Новые лауреаты Академии наук
Входимость: 4.
49. Ночлег
Входимость: 4.
50. Мухи
Входимость: 4.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Рассказы о Палестине Бунина
Входимость: 35. Размер: 71кб.
Часть текста: вместе с отцом путешествие в Святую Землю. С этого момента Бунины и Д.Шор путешествовали по Эрец-Исраэль вместе. В своих дневниках Шор описывает впечатления от этой поездки. Часть этих дневниковых записок была опубликована на иврите самим Шором в газете "Давар" от 5 декабря 1933 года Записки Д.С.Шора были обнаружены в архиве сотрудницей Еврейского университета в Иерусалиме Юлией Матвеевой, обработаны ею и опубликованы издательством "Гешарим" в 2001 году. Жизнь столкнула Д.С.Шора со многими замечательными людьми. Сам он также был известным в свое время деятелем культуры. Поэтому мемуары его представляют существенный интерес. ИУДЕЯ И Господь поставил меня среди поля, и оно было полно костей. Иезекииль I Штиль, зной, утро. Кинули якорь на рейде перед Яффой. На палубе гам, давка. Босые лодочники в полосатых фуфайках и шароварах юбкой, с буро-сизыми, облитыми потом лицами, с выкаченными кровавыми белками, в фесках на затылок орут и мечут в барки все, что попадает под руку. Градом летят туда чемоданы, срываются с трапов люди. Срываюсь и я. Барка полным-полна кричащими арабами, евреями и русскими. Пароход, чернея среди зеркального...
2. Камень
Входимость: 19. Размер: 18кб.
Часть текста: на базарах, восторженно рыдает осел. Холодно и на крыше, но ослепительное солнце, только что поднявшееся из-за Моавитских гор, над долинами, затопленными светлым паром, уже пригревает одежду, руки. Прян утренний запах тлеющего на очагах кизяка, его горячего дыма, выходящего из труб прозрачным, дрожащим. В тишине слышен плеск бурдюков, опускаемых из окон в зеленую воду водоема, еще полного густой тени; слышен зычный крик водоносов, бегущих по крытым уличкам базаров, говор и дробный стук копыт на площади возле цитадели. Весело верезжат и носятся несметные стрижи над розово-желтой кровлей города, над ее опрокинутыми каменными и глиняными чашами, и вокруг черного купола Гроба. Жарко блещет полумесяц на великолепной мечети Омара, такой одинокий среди окрестной старины и бедности. Стук копыт - это приводят лошадей для туристов и паломников европейцев. Европейцы живут по отелям, католическим и протестантским миссиям, осматривают святыни почтительно и спокойно. А говор - это говор русских мужиков и польских евреев, идущих плакать. Одни будут лить слезы у Гроба, другие - у Стены Плача, уцелевшей от храма Иеговы. Русские живут в скучных казенных корпусах Православного Общества за Западными воротами. А евреи ютятся в трущобах южного квартала и плачут у останков древнего Сиона, нарядившись в бархатные халаты и польские шапки из остистого меха, под которыми видны на затылках ермолки, а на висках огромные завитки. Все те, что спешат к мечети Омара, Стене Плача или просто на базары, неминуемо должны пройти по улице Давида. В этом...
3. Жизнь Арсеньева. Книга пятая
Входимость: 18. Размер: 204кб.
Часть текста: загар, обветренную худобу лица, запущенные волосы. Нужно было привести себя в приличный вид, благо обстоятельства мои вчера неожиданно улучшились: я получил предложение не только сотрудничать, но и взять аванс, который и взял, - горячо покраснел, но взял. И вот я отправился на главную улицу, зашел в табачный магазин, где купил коробку дорогих папирос, потом в парикмахерскую, откуда вышел с красиво уменьшившейся пахучей головой и с той особенной мужской бодростью, с которой всегда выходишь из парикмахерской. Хотелось тотчас же идти опять в редакцию, поскорее продолжить всю ту праздничность новых впечатлений, которыми так щедро одарила меня судьба вчера. Но идти немедленно было никак нельзя: "Как, он опять пришел? И опять с утра?!" - Я пошел по городу. Сперва, как вчера, вниз по Волховской, с Волховской по Московской, длинной торговой улице, ведущей на вокзал, шел по ней, пока она, за какими-то запыленными триумфальными воротами, не стала пустынной и бедной, свернул с нее в еще более бедную Пушкарную Слободу, оттуда вернулся опять на Московскую. Когда же спустился с Московской к Орлику, перешел старый деревянный мост, дрожавший и гудевший от едущих, и поднялся к присутственным местам, по всем церквам трезвонили, и вдоль бульвара, навстречу мне, на паре больших вороных, шедших споро, но мерно, в достойной противоположности с этим трезвоном, прокатил в карете архиерей, благостным мановением руки осенявший влево и вправо всех встречных. В редакции было опять людно, бодро работала за своим...
4. Под серпом и молотом
Входимость: 14. Размер: 49кб.
Часть текста: при начале царствия Ленина. Эта зима была, кажется, особенно страшна. Тиф, холод, голод... Дикая, глухая Москва тонула в таких снегах, что никто не выходил из дому без самой крайней нужды. Я искал его по одному делу. Узнал наконец, что он обитает в том же доме, где было прежде некое государственное учреждение, при котором состоял он. Теперь этот громадный дом пуст и мертв. Я вошел в широкие раскрытые ворота и остановился, не зная, куда идти дальше. Но, по счастью, за мной вошел какой-то мальчишка, который что-то нес с собой. Оказалось, что мальчишка идет как раз к старичку, несет ему пшенной каши: старичок питался только тем, что присылал ему иногда, по старой дружбе, отец мальчишки. Пошли вместе, вошли в подвальный этаж дома, долго шли по какому-то подземелью, постучали в маленькую дверку. Она отворилась в низок под каменным сводом. В низке было очень жарко: посреди стояла железная печка, докрасна раскаленная. Старичок поднялся мне навстречу на растоптанных, трясущихся ногах и сказал нечто странное теперь для слуха: «Имею честь кланяться, Борис Петрович!» Выцветшие, слезящиеся глаза, серые бакенбарды; давно небритый подбородок зарос густо, молочно. Весь низок сплошь увешен яркими лубочными картинами - святые, истязуемые мученики, блаженные и юродивые, виды монастырей, скитов; целый угол занят большим киотом с блестящими золотыми образами, перед...
5. Тень птицы
Входимость: 14. Размер: 43кб.
Часть текста: на длинный малахитовый след за кормою. Низкие, плоские берега Новороссии скрылись вчера еще в полдень. Перед вечером скрылись и чайки... Quocumque adspicas nihil est nisi pontus et aer... Сизо-алый закат был холоден и мутен. Огонек, еще при свете заката вспыхнувший на верхушке мачты, был печален, как лампада над могилой. Неприятный ветер, крепко дувший по правому борту, рано согнал всех с палуб, и тяжелая черная труба хрипела, распуская по ветру космы дыма. А ночь с мутно-бледной луной и неясными тенями, едва означавшимися от вант и дыма, была еще холоднее... Шумно и тревожно было вчера утром. С тревожным и радостным чувством спустился я с одесской горы в этот постоянно волнующий меня мир порта - в этот усеянный мачтами город агентств, контор, складов, рельсовых путей, каменного угля, товаров. По жидкой весенней грязи среди сброда босяков и грузчиков-кавказцев с их чалмами из башлыков и орлиными глазами, среди извозчиков, волов, влачащих нагруженные телеги, и жалобно кричащих паровозов, пробрался я к черной громаде нашего переполненного людьми и грузом парохода, вымпела которого, в знак скорого выхода в море, уже трепетали в жидком бледно-голубом небе. И, как всегда, бесконечно долгими казались часы последних торопливых работ, топот ног по сходням, грохот лебедок, проносящих...

© 2000- NIV