Cлово "СТЕКЛО"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: СТЕКЛА, СТЕКЛОМ, СТЕКОЛ, СТЕКЛАХ

1. У истока дней
Входимость: 11.
2. Дневники Бунина (1917)
Входимость: 8.
3. Деревня (часть 1)
Входимость: 8.
4. Под серпом и молотом
Входимость: 7.
5. Жизнь Арсеньева. Книга вторая
Входимость: 7.
6. Жизнь Арсеньева. Книга пятая
Входимость: 7.
7. Жизнь Арсеньева
Входимость: 6.
8. Из цикла "Странствия"
Входимость: 5.
9. Митина любовь
Входимость: 5.
10. Окаянные дни
Входимость: 5.
11. Странствия
Входимость: 5.
12. Белая лошадь
Входимость: 5.
13. Учитель
Входимость: 5.
14. Игнат
Входимость: 5.
15. В поле
Входимость: 4.
16. Жизнь Арсеньева. Книга четвертая
Входимость: 4.
17. Всходы новые
Входимость: 4.
18. Ермил
Входимость: 4.
19. Последний день
Входимость: 4.
20. Из "Великого дурмана"
Входимость: 4.
21. Казимир Станиславович
Входимость: 4.
22. Веселый двор
Входимость: 4.
23. Пыль
Входимость: 4.
24. Капри
Входимость: 4.
25. Дневники Бунина (1941)
Входимость: 3.
26. Гиппиус З. Н.: Бесстрашная любовь
Входимость: 3.
27. Гиппиус З. Н.: Тайна зеркала
Входимость: 3.
28. Господин из Сан-Франциско
Входимость: 3.
29. Волошин М. А.: Лики творчества (Брюсов, Городецкий, Бунин, Бальмонт)
Входимость: 3.
30. Устами Буниных. 1941 г.
Входимость: 3.
31. Устами Буниных. 1915 - 1918 гг.
Входимость: 3.
32. Возвращаясь в Рим
Входимость: 3.
33. Окаянные дни (страница 3)
Входимость: 3.
34. Новая дорога
Входимость: 3.
35. Рассказы о Палестине Бунина
Входимость: 3.
36. Чаша жизни
Входимость: 3.
37. На даче
Входимость: 3.
38. Братья
Входимость: 3.
39. Деревня (часть 3)
Входимость: 3.
40. Преображение
Входимость: 2.
41. Перечитывая Куприна
Входимость: 2.
42. Сверчок
Входимость: 2.
43. "Князь" - книга о Бунине Михаила Рощина (страница 6)
Входимость: 2.
44. Суходол
Входимость: 2.
45. Камень
Входимость: 2.
46. При дороге
Входимость: 2.
47. Антоновские яблоки
Входимость: 2.
48. Бунин И. А.: О Чехове. Часть первая. Глава II
Входимость: 2.
49. Натали
Входимость: 2.
50. Кастрюк
Входимость: 2.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. У истока дней
Входимость: 11. Размер: 23кб.
Часть текста: ни рвать, ни пачкать их: радостно уже одно и то, что обладаешь ими, что их много и что можно раскладывать их в тумбе, которая отныне будет твоею. Так было и сказано: - Вот эта тумбочка с нынешнего дня - твоя. А для того, чтобы было что укладывать, подарили большую кипу синих бумаг с красивыми двуглавыми птицами. Накопится много и других вещей, вроде коробочек и граненых пузырьков, стоящих на туалете. И все это будет спрятано сюда же. Но на свете, как известно, все кончается: бумаги уже несколько раз укладывались на полочке и так и этак, порядок, в котором они должны быть, строго обдуман, - остается затворить тумбу, поглядеть на нее с приятным чувством собственности - и заняться чем-нибудь другим. Чем же? Ребенок стоит возле туалета и осматривается. Увы, в простой деревенской комнате с голыми бревенчатыми степами совсем почти пусто: только стулья, да большая кровать, да августовское солнце, косо озаряющее некрашеный пол. Приятно подойти к окну, почувствовать тепло солнечного света и, прижавшись лицом к стеклу, расплющить...
2. Дневники Бунина (1917)
Входимость: 8. Размер: 73кб.
Часть текста: 1917 11 июня 17 г. Все последние дни чувство молодости, поэтическое томление о какой-то южной дали (как всегда в хорошую погоду), о какой-то встрече... В ночь на пятое Коля уехал в Елец - переосвидетельствование белобилетчиков. Все набор, набор! Идиоты. <...> Шестого телеграмма от Веры. Седьмого говорил с ней по телефону в Елец. Условились, что я приеду за ней и Колей, а по дороге заеду к Ильиным. Вечером Антон (австриец) отвез меня на Измалково. На станции "революционный порядок" - грязь, все засыпано подсолнухами, не зажигают огня. Много мужиков и солдат; сидят на полу, и идиотски кричит Анюта-дурочка. В сенях вагона 1-го класса мешки, солдаты. По поезду идет солдатский контроль. Ко мне: сколько мне лет, не дезертир ли? Чувство страшного возмущения. Никаких законов - и все власть, все, за исключением, конечно, нас. Волю "свободной" России почему-то выражают только солдаты, мужики, рабочие. Почему, напр., нет совета дворянских, интеллигентских, обывательских депутатов? <...> 15 июня 1917 г. 10 часов веч. Вернулись из Скородного. Коля, Евгений (который приехал вчера с Юлием из Ефремова) и Тупик ездили в усадьбу Победимовых, я, Юлий и Вера пошли к ним навстречу. День прекрасный, вечер еще лучше. Особенно хороша дорога от Крестов к Скородному - среди ржей в рост человека. В лесу птичий звон - пересмешник и пр. Возвращались - уже луна над морем ржей. У Бахтеяровой сейчас хотели отправить в Елец для Комитета 60 свиней. Пришли мужики, не дали отправить. Коля рассказывал, что Лида говорила: в с. Куначьем (где попом отец Ив. Алексеевича, ее мужа) есть чудотворная икона Николая Угодника....
3. Деревня (часть 1)
Входимость: 8. Размер: 111кб.
Часть текста: в поле, за Дурновку, и посадить на бугре. Сам же выехал со сворой и крикнул: "Ату его!" Цыган, сидевший в оцепенении, кинулся бежать. А бегать от борзых не следует. Деду Красовых удалось получить вольную. Он ушел с семьей в город - и скоро прославился: стал знаменитым вором. Нанял в Черной Слободе хибарку для жены, посадил ее плести на продажу кружево, а сам, с каким-то мещанином Белокопытовым, поехал по губернии грабить церкви. Когда его поймали, он вел себя так, что им долго восхищались по всему уезду: стоит себе будто бы в плисовом кафтане и в козловых сапожках, нахально играет скулами, глазами и почтительнейше сознается даже в самом малейшем из своих несметных дел: - Так точно-с. Так точно-с. А родитель Красовых был мелким шибаем. Ездил по уезду, жил одно время в родной Дурновке, завел было там лавочку, но прогорел, запил, воротился в город и помер. Послужив по лавкам, торгашили и сыновья его, Тихон и Кузьма. Тянутся, бывало, в телеге с рундуком посередке и заунывно орут: - Ба-абы, това-ару! Ба-абы, това-ару! Товар - зеркальца, мыльца, перстни, нитки, платки, иголки, крендели - в рундуке. А в телеге все, что добыто в...
4. Под серпом и молотом
Входимость: 7. Размер: 49кб.
Часть текста: собой. Оказалось, что мальчишка идет как раз к старичку, несет ему пшенной каши: старичок питался только тем, что присылал ему иногда, по старой дружбе, отец мальчишки. Пошли вместе, вошли в подвальный этаж дома, долго шли по какому-то подземелью, постучали в маленькую дверку. Она отворилась в низок под каменным сводом. В низке было очень жарко: посреди стояла железная печка, докрасна раскаленная. Старичок поднялся мне навстречу на растоптанных, трясущихся ногах и сказал нечто странное теперь для слуха: «Имею честь кланяться, Борис Петрович!» Выцветшие, слезящиеся глаза, серые бакенбарды; давно небритый подбородок зарос густо, молочно. Весь низок сплошь увешен яркими лубочными картинами - святые, истязуемые мученики, блаженные и юродивые, виды монастырей, скитов; целый угол занят большим киотом с блестящими золотыми образами, перед которыми разноцветно теплятся лампадки - зеленые, малиновые, голубые. Запах лампадного масла, кипариса, воска и жар от печки нестерпимые. - Да-с, тепло! - сказал, грустно усмехаясь, старичок. - Не в пример всей Москве, на холод не пожалуюсь. Всеми, слава Богу, забыт, даже почти никто и не подозревает, что я здесь уцелел. Не знает никто и про тот тайный запас дровец, что остался здесь в некотором подвальчике. Здесь, даст Бог, вскорости и окончу свое земное существование. Очень стал хил и печалюсь. Времена опять зашли темные, жестокие и, думаю, надолго. Как волка ни корми, он все в лес смотрит. Так и Россия: вся наша история - шаг...
5. Жизнь Арсеньева. Книга вторая
Входимость: 7. Размер: 111кб.
Часть текста: он сказал и что я почувствовал тогда? В ощущеньи России и того, что она моя родина? В ощущеньи связи с былым, далеким, общим, всегда расширяющим нашу душу, наше личное существование, напоминающим нашу причастность к этому общему? Он сказал, что этими местами шел когда-то с низов на Москву и по пути дотла разорил наш город сам Мамай, а потом - что сейчас мы будем проезжать мимо Становой, большой деревни, еще недавно бывшей знаменитым притоном разбойников и особенно прославившейся каким-то Митькой, таким страшным душегубом, что его, после того, как он наконец был пойман, не просто казнили, а четвертовали. Помню, что как раз в это время, между Становой и нами, влево от большой дороги, шел еще никогда не виденный мной поезд. Сзади нас склонялось к закату солнце и в упор освещало эту быстро обгонявшую нас, бегущую в сторону города как бы заводную игрушку - маленький, но заносчивый паровозик, из головастой трубы которого валил назад хвост дыма, и зеленые, желтые и синие домики с торопливо крутящимися под ними колесами. Паровоз, домики, возбуждавшие желанье пожить в них, их окошечки, блестевшие против солнца, этот быстрый и мертвый бег колес - все было очень странно и занятно; но хорошо помню, что все же гораздо больше влекло меня другое, то, что рисовалось моему воображенью там, за железной дорогой, где виднелись лозины таинственной и страшной Становой. Татары, Мамай, Митька... Несомненно, что именно в этот вечер впервые коснулось меня сознанье, что я русский и живу в России, а не просто в Каменке, в таком-то уезде, в такой-то волости, ...

© 2000- NIV