Cлово "ГЕРЦЕНА, ГЕРЦЕН, ГЕРЦЕНЕ, ГЕРЦЕНЫ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ГЕРЦЕНОВ

1. Еще об итогах
Входимость: 21.
2. Итоги
Входимость: 7.
3. Записи ("Так всю жизнь не понимал я никогда")
Входимость: 4.
4. Записная книжка ("…Лето семнадцатого года")
Входимость: 4.
5. Устами Буниных. 1921 г.
Входимость: 4.
6. Инония и Китеж (К 50-летию со дня смерти гр. А. К. Толстого)
Входимость: 4.
7. Окаянные дни (страница 2)
Входимость: 3.
8. "Князь" - книга о Бунине Михаила Рощина (страница 4)
Входимость: 2.
9. Устами Буниных. 1941 г.
Входимость: 2.
10. Окаянные дни (страница 3)
Входимость: 2.
11. Истории с возвращением в Россию архива Бунина
Входимость: 2.
12. "Князь" - книга о Бунине Михаила Рощина (страница 7)
Входимость: 1.
13. Дневники Бунина (1941)
Входимость: 1.
14. "Князь" - книга о Бунине Михаила Рощина (страница 6)
Входимость: 1.
15. Устами Буниных. 1912 - 1914 гг.
Входимость: 1.
16. Устами Буниных. 1931 г.
Входимость: 1.
17. Из "Великого дурмана"
Входимость: 1.
18. Дневники Бунина (1920-1921)
Входимость: 1.
19. Бунин И. А.: О Чехове. Часть первая. Глава VII
Входимость: 1.
20. Устами Буниных. 1929 - 1930 гг.
Входимость: 1.
21. "Князь" - книга о Бунине Михаила Рощина (страница 10)
Входимость: 1.
22. Жизнь Арсеньева. Книга четвертая
Входимость: 1.
23. Рахманинов
Входимость: 1.
24. "Панорама"
Входимость: 1.
25. Бунин И. А.: О Чехове. Часть вторая. Глава III
Входимость: 1.
26. "Князь" - книга о Бунине Михаила Рощина (страница 2)
Входимость: 1.
27. Воспоминания Бунина (страница 2)
Входимость: 1.
28. Эртель
Входимость: 1.
29. Устами Буниных. 1918 г.
Входимость: 1.
30. Муромцева-Бунина В. Н.: Жизнь Бунина. Глава третья
Входимость: 1.
31. Адамович Георгий: Бунин. Воспоминания
Входимость: 1.
32. Жизнь Арсеньева. Книга вторая
Входимость: 1.
33. Воспоминания Бунина (страница 4)
Входимость: 1.
34. Муромцева-Бунина В. Н.: Жизнь Бунина. Глава шестая
Входимость: 1.
35. Устами Буниных. 1920 г.
Входимость: 1.
36. О писательских обязанностях
Входимость: 1.
37. Устами Буниных. 1932 г.
Входимость: 1.
38. Твардовский А.: О Бунине
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Еще об итогах
Входимость: 21. Размер: 20кб.
Часть текста: нами людей». Это одно из древнейших дикарских верований. И, право, оно звучит теперь не так уж архаично, по милости всемирной войны и коммунистической революции. «Мечом своим будешь жить ты, Исав!» И опять недурно подходит к современности, равно как и многое другое. Например: «Вот выйдут семь коров тощих и пожрут семь тучных, сами же не станут от этого тучнее». Или: «Вот темнота покроет землю и мрак народы… Честь унизится, а низость возвеличится… В дом разврата превратятся общественные сборища… И лицо поколения будет собачье…» Мечтайте, мечтайте, что это собачье лицо будто бы весьма способствует близкому появлению на свет Божий «нового и прекрасного» человеческого лика! «Вкусите от этого яблока — и станете как боги». Не раз вкушали — и все тщетно. Как будто лишь затем, чтобы еще раз убедиться в прописи: — «Лучшее враг хорошего». Все спешили влить вино новое в мехи старые и — что ж? «Попытка французов восстановить священные права...
2. Итоги
Входимость: 7. Размер: 37кб.
Часть текста: еще год, два при всей призрачности его власти. Другие, — в силу того, что уже не остается никаких надежд на «завоевания революции»… Что ж, это все расплата. Не хотели считаться со свойствами русской истории, с ее «повторяемостью», на которую указывал Ключевский… Не предугадали, что дело опять кончится Тушинским Вором с его, по выражению Герцена, «вовсе не демократической, а только кабацкой партией»… Подняли крик о «реакции» на смех курам, в первые же мартовские дни семнадцатого года… И накричали реакцию такую, какой еще на земле не бывало. Она длилась год, два, три, четыре, — казалось бы, чего хуже? Но нет, все еще не повергали в ужас «генеральские ботфорты, генеральские авантюры». — «Этому пора положить конец!» — И положили… Были «директории», «учредительные собрания», надежды на восстания, на «народный гнев», на «зеленых», — Савинков договорился даже до того, будто эти дезертиры и грабители «мыслят новыми категориями» — были ставки на Кронштадт, на Антонова, наконец — на голод, на то, что в Москве уже расцвел «цветок свободы», оказавшийся «прокукишем»… Мысль об интервенциях приводила в ярость, — хотя их и в помине не было, — горой стояли против них, ибо «охраняли честь и достоинства России», — это при нашем-то всемирном позорище, при руке, протянутой ко всему миру за сухой коркой! — доказывали, что «генералы опирались лишь на голые штыки» и что «Россия не пошла за ними», точно голые руки лучше голых штыков, точно не штыками крепки большевики, точно пошла Россия за Черновым, за Савинковым, за Кронштадцами… На что теперь надеяться? Вести из России превосходят...
3. Записи ("Так всю жизнь не понимал я никогда")
Входимость: 4. Размер: 15кб.
Часть текста: чужой всем званиям и состояниям (равно как и всем женщинам: ведь это даже как бы и не люди, а какие-то совсем особые существа, живущие рядом с людьми, еще никогда никем точно не определенные, непонятные, хотя от начала веков люди только и делают, что думают о них). Я жил, на всех и на все смотря со стороны, до конца ни с кем не соединяясь, — даже с нею и с братом. И по-прежнему дома не сиделось…  <Записи> Весной в Харькове Арсеньеву шел 19-й год. Зимой в Орле — 20-й. Уехал с ней в апреле. Зимой в Полтаве шел 21-й год. Жили в Полтаве и второе лето. Осенью сравнялось 21 год — значит, когда она бежала, должны были брать в солдаты. Не забыть о солдатах. Я все же немало читал тогда — то, что попадалось под руку. Иногда пытался читать то, что в то время полагалось читать «для самообразования», записал, что «надо прочесть» и так и не прочел: Блос — Французская революция, Шильдер — Александр Первый, Трачевский — Русская история, Мейер — Мироздание и жизнь природы, Ранке — Человек, Кареев — Беседыо выработке миросозерцания, что было уж глупее всего… В старых журналах нахождение любимых стихов, давно знакомых по сборникам, но тут напечатанных впервые, давали великую радость: тут эти строки имели особенную прелесть, казались гораздо пленительнее, поэтичнее по их большей близости к жизни их писавшего, по представлениям о том времени, когда он только что передал в них только что пережитое, по мнимому очарованию тех годов, когда жили, были молоды или в расцвете сил Герцен, Боткин Тургенев, Тютчев, Полонский… и вот это время воскресало, — я вдруг встречал как бы в самую пору создания это знакомое, любимое… Ее хватило только на меня одного. В каждой молодости...
4. Записная книжка ("…Лето семнадцатого года")
Входимость: 4. Размер: 13кб.
Часть текста: же, который, не понимая творимого им, не ведая, что отныне его имя будет проклинаемо всей Россией до седьмого колена, крикнул urbi et orbi, городу и миру, что Корнилов — «мятежник, предатель революции и родины»… А потом было третье ноября… Третьего ноября Каин России, с радостно-безумным остервенением бросивший за тридцать сребреников уже всю свою душу под ноги дьяволу, восторжествовал полностью. Москва, целую неделю защищаемая горстью юнкеров, целую неделю горевшая и сотрясавшаяся от канонады, сдалась, смирилась. Все стихло, все преграды, все заставы божеские и человеческие пали — победители свободно овладевали ею, каждой ее улицей, каждым ее жилищем и уже водружали свой стяг над ее оплотом и святыней, над ее Кремлем. И не было дня во всей моей жизни страшнее этого дня, — видит Бог, воистину так. После недельного плена в четырех стенах, без воздуха, почти без сна и пищи, с забаррикардированными стенами и окнами, я, шатаясь, вышел из дому, куда, наотмашь швыряя двери, с ледяным, сырым ветром, уже три раза врывались, в поисках врагов и оружия, ватаги «борцов за светлое будущее», совершенно шальных от победы, самогонки и архискотской ненависти, с пересохшими губами и дикими взглядами, с тем балаганным излишеством всяческого оружия на себе, каковое освящено традициями всех «великих революций». Вечерел темный, короткий, ледяной и мокрый день поздней московской осени, хрипло кричали вороны. Москва, жалкая, грязная, обесчещенная, расстрелянная и уже покорная, принимала будничный вид. Поехали извозчики, потекла по улицам торжествующая московская чернь. Какая-то паскудная старушонка с яростно-зелеными глазами и надутыми на ...
5. Устами Буниных. 1921 г.
Входимость: 4. Размер: 88кб.
Часть текста: работать беженцам, а работает там только 9 человек. [...] Скоро они удалились. Днем у нас долго сидел Мирский 2 . [...] Был Ландау. [...] Вечером у нас был Ельяшевич 3 . [...] Струве он считает одним из крупных людей нашего времени. Говорили о "Деловом комитете". Его формула: "Можно войти в деловой комитет только тем, кто сумеет накормить беженцев, не растратив имущества русского. А то распродадут весь флот и, если падут большевики, не на чем будет перевезти ничего из Крыма в Одессу". [...] 20 дек. / 2 янв. Ян проснулся поздно. Настроение у него тяжелое. Он сказал: "вот поправился, а зачем - неизвестно. Хуже жизни никогда не было". [...] Вчера у Толстых [...] были принц Ольденбургский, Фондаминский, Авксентьев, Тэффи, Балавинский, Ландау и еще кто-то. Ольденбургский очень интересуется эсерами и Толстой, с которым он уже на "ты", сводит его с ними. Устраивает его рассказ в их журнал. 23 дек. / 5 янв. [...] Сегодня, когда мы садились в автомобиль, я видела в окне Авксентьева массу эсеровских голов, очень возбужденных и довольных. Приехал Виктор Чернов 4 . - "Они, кажется, вполне уверились, что опять их времечко настало, опять царствовать начнут", - сказал Ян, усмехаясь. 24 дек. / 6 янв. [...] Вечером пришли Толстые, мы уговорили их пойти с нами к Ельяшевич. Там, кроме нас, Толстых, Куприных, были еще Бернацкие. Его я не узнала....

© 2000- NIV