Cлово "СТАРИК"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: СТАРИКА, СТАРИКИ, СТАРИКОВ, СТАРИКОМ

1. Ночной разговор
Входимость: 29.
2. Веселый двор
Входимость: 17.
3. Жизнь Арсеньева. Книга пятая
Входимость: 14.
4. Братья
Входимость: 14.
5. Деревня (часть 1)
Входимость: 14.
6. В поле
Входимость: 9.
7. Последняя весна
Входимость: 9.
8. Молодость и старость
Входимость: 9.
9. "Безграмотная ерунда"
Входимость: 9.
10. Суходол
Входимость: 9.
11. Деревня (часть 2)
Входимость: 8.
12. При дороге
Входимость: 8.
13. На чужой стороне
Входимость: 8.
14. Худая трава (Оброк)
Входимость: 7.
15. Первая любовь (из воспоминаний детства)
Входимость: 7.
16. Захар Воробьев
Входимость: 7.
17. Окаянные дни
Входимость: 6.
18. На край света
Входимость: 6.
19. Дневники Бунина (1917)
Входимость: 6.
20. Заметки ("Чудовищная нежная полнота")
Входимость: 6.
21. Антоновские яблоки
Входимость: 6.
22. Дневники Бунина (1916)
Входимость: 5.
23. Бунин И. А.: О Чехове. Часть вторая. Глава IV
Входимость: 5.
24. Исход
Входимость: 5.
25. Тень птицы
Входимость: 5.
26. Устами Буниных. 1915 - 1918 гг.
Входимость: 5.
27. Казимир Станиславович
Входимость: 5.
28. Весенний вечер
Входимость: 5.
29. Игнат
Входимость: 5.
30. Клаша
Входимость: 4.
31. Господин из Сан-Франциско
Входимость: 4.
32. "Князь" - книга о Бунине Михаила Рощина (страница 10)
Входимость: 4.
33. Лазарев Владимир: Синие камни (поездка в Ефремов)
Входимость: 4.
34. Песнь о Гайавате. Сватовство Гайаваты
Входимость: 4.
35. Устами Буниных. 1908 - 1911 гг.
Входимость: 4.
36. Костер
Входимость: 4.
37. Андре Шенье
Входимость: 4.
38. Рассказы о Палестине Бунина
Входимость: 4.
39. Хороших кровей
Входимость: 4.
40. Отрывок ("Старик с серьгой, морщинистый и бритый…")
Входимость: 4.
41. Из записей ("Рассказ моего гувернера о Гоголе... ")
Входимость: 4.
42. Воспоминания Бунина (страница 3)
Входимость: 4.
43. Преображение
Входимость: 3.
44. Перечитывая Куприна
Входимость: 3.
45. Смирнова Л.: И. А. Бунин
Входимость: 3.
46. Из "Великого дурмана"
Входимость: 3.
47. Устами Буниных. 1922 - 1923 гг.
Входимость: 3.
48. Стихи
Входимость: 3.
49. Натали
Входимость: 3.
50. Кастрюк
Входимость: 3.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Ночной разговор
Входимость: 29. Размер: 43кб.
Часть текста: хлебные вороха. За работниками, таща подушку, шел высокий гимназист и бежали три борзых белых собаки. На гумне, на свежем ветру, хорошо пахло мякиной, новой ржаной соломой. Все уютно улеглись в ней, в самом большом омете, поближе к ворохам и риге. Собаки повозились, пошуршали у ног и тоже успокоились. Над головами лежавших слабо белел широкий, раздваивающийся дымно- прозрачными рукавами Млечный Путь, наполненный висящей в них мелкой звездной россыпью. В соломе было тепло и тихо. Но по лозняку, что темнел вдоль вала слева, то и дело тревожно шел и, разрастаясь, приближался глухим неприязненным шумом северо-восточный ветер. Тогда до лиц, до рук доходило прохладное дуновение вместе с дурным запахом из проходов между ометами. А по небосклону, за неправильными черными пятнами волновавшегося лозняка, остро мелькали, вспыхивали льдистые алмазы, разноцветными огнями загоралась Капелла. Улегшись, позевали и закрыли глаза. Ветер дремотно шелестел торчавшей над головами колючей соломой. Но дошла до лиц прохлада - и все почувствовали, что спать еще не хочется, - выспались после обеда. Только один гимназист изнемогал от сладкой жажды сна. Но ему заснуть не...
2. Веселый двор
Входимость: 17. Размер: 71кб.
Часть текста: - черной краской напечатанное на белом бумажном листе туловище, с ружьем на плечо, в фуражке набекрень, с вытаращенными глазами. А вот поправить крышу, законопатить пазы, переложить печку, борова почистить - на это у него догадочки не хватало, и зимой в избе волков можно было морозить: по всем углам нарастала снежная опушка. Давным-давно по чурке растаскали бы все это тырло добрые люди. Да мешала Анисья. Егор был белес, лохмат, не велик, но широк, с высокой грудью. Ходил Егор в облезлом, голубом от времени и тяжелом от пота, гимназическом картузе, в посконной рубахе с обитым, скатавшимся воротом, в обвисших, протертых и вытянутых на коленях портках, в лаптях, обожженных известкой. Всюду много и без толку болтал он, постоянно сосал трубку, до слез надрываясь мучительным кашлем, и откашлявшись, блестя запухшими глазами, долго сипел, носил своей всегда поднятой грудью. Кашлял он от табаку, курить начал по восьмому году, - а глубоко дышал от расширения легких, и когда дышал, все раскрывалась, показывалась в продольную прореху ворога бурая полоска загара, резко выделявшаяся на мертвенно-бледном голе. Уродливы были его руки: большой палец правой руки похож на обмороженную култышку,...
3. Жизнь Арсеньева. Книга пятая
Входимость: 14. Размер: 204кб.
Часть текста: в Орле я проснулся еще тем, каким был в пути, - одиноким, свободным, спокойным, чужим гостинице, городу, - ив необычный для города час: едва стало светать. Но на другой уже поздней - как все. Заботливо одевался, гляделся в зеркало... Вчера, в редакции, я уже со смущением чувствовал свой цыганский загар, обветренную худобу лица, запущенные волосы. Нужно было привести себя в приличный вид, благо обстоятельства мои вчера неожиданно улучшились: я получил предложение не только сотрудничать, но и взять аванс, который и взял, - горячо покраснел, но взял. И вот я отправился на главную улицу, зашел в табачный магазин, где купил коробку дорогих папирос, потом в парикмахерскую, откуда вышел с красиво уменьшившейся пахучей головой и с той особенной мужской бодростью, с которой всегда выходишь из парикмахерской. Хотелось тотчас же идти опять в редакцию, поскорее продолжить всю ту праздничность новых впечатлений, которыми так щедро одарила меня судьба вчера. Но идти немедленно было никак нельзя: "Как, он опять пришел? И опять с утра?!" - Я пошел по городу. Сперва, как вчера, вниз по Волховской, с Волховской по Московской, длинной торговой улице, ведущей на вокзал, шел по ней, пока она, за какими-то запыленными триумфальными воротами, не стала пустынной и бедной, свернул с нее в еще более бедную Пушкарную Слободу, оттуда вернулся опять на Московскую. Когда же спустился с Московской к Орлику, перешел ...
4. Братья
Входимость: 14. Размер: 52кб.
Часть текста: Я хочу говорить о печали. Сутта Нипата. Дорога из Коломбо вдоль океана идет в кокосовых лесах. Слева, в их тенистой дали, испещренной солнечным светом, под высоким навесом перистых метелок-верхушек, разбросаны сингалезские хижины, такие низенькие по сравнению с окружающим их тропическим лесом. Справа, среди высоких и тонких, в разные стороны и причудливо изогнутых темно-кольчатых стволов, стелются глубокие шелковистые пески, блещет золотое, жаркое зеркало водной глади и стоят на ней грубые паруса первобытных пирог, утлых сигароподобных дубков. На песках, в райской наготе, валяются кофейные тела черноволосых подростков. Много этих тел плещется со смехом, криком и в теплой прозрачной воде каменистого прибрежья... Казалось бы, зачем им, этим лесным людям, прямым наследникам земли прародителей, как и теперь еще называют Цейлон, зачем им города, центы, рупии? Разве не всё дают им лес, океан, солнце? Однако, входя в лета, одни из них торгуют, другие работают на рисовых и чайных плантациях, третьи - на севере острова - ловят жемчуг, спускаясь на дно океана и поднимаясь оттуда с кровавыми глазами, четвертые заменяют лошадей, - возят европейцев по городам и окрестностям их, по темно-красным тропинкам, осененным громадными сводами лесной зелени, по тому «кабуку», из которого и был...
5. Деревня (часть 1)
Входимость: 14. Размер: 111кб.
Часть текста: на бугре. Сам же выехал со сворой и крикнул: "Ату его!" Цыган, сидевший в оцепенении, кинулся бежать. А бегать от борзых не следует. Деду Красовых удалось получить вольную. Он ушел с семьей в город - и скоро прославился: стал знаменитым вором. Нанял в Черной Слободе хибарку для жены, посадил ее плести на продажу кружево, а сам, с каким-то мещанином Белокопытовым, поехал по губернии грабить церкви. Когда его поймали, он вел себя так, что им долго восхищались по всему уезду: стоит себе будто бы в плисовом кафтане и в козловых сапожках, нахально играет скулами, глазами и почтительнейше сознается даже в самом малейшем из своих несметных дел: - Так точно-с. Так точно-с. А родитель Красовых был мелким шибаем. Ездил по уезду, жил одно время в родной Дурновке, завел было там лавочку, но прогорел, запил, воротился в город и помер. Послужив по лавкам, торгашили и сыновья его, Тихон и Кузьма. Тянутся, бывало, в телеге с рундуком посередке и заунывно орут: - Ба-абы, това-ару! Ба-абы, това-ару! Товар - зеркальца, мыльца, перстни, нитки, платки, иголки, крендели - в рундуке. А в телеге все, что добыто в обмен на товар: дохлые кошки, яйца, холсты, тряпки... Но, проездив несколько лет, братья однажды чуть ножами не порезались - и разошлись от греха. Кузьма нанялся к гуртовщику, Тихон снял постоялый дворишко на шоссе при станции Воргол, верстах в пяти от Дурновки, и открыл кабак и "черную" лавочку: "торговля мелочного товару чаю сахору тобаку сигар и протчего". Годам к сорока борода Тихона уже кое-где серебрилась. Но красив, высок, строен был он по-прежнему; лицом строг, смугл, чуть-чуть ряб, в плечах широк и сух, в разговоре властен и резок, в движениях быстр и ловок. Только брови стали сдвигаться все чаще да глаза блестеть еще острей, чем прежде. Неутомимо гонял он за становыми - в те глухие осенние поры, когда взыскивают подати и идут по деревне торги за торгами. Неутомимо скупал у помещиков хлеб...

© 2000- NIV