Cлово "СОБАКА"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: СОБАК, СОБАКИ, СОБАКАМИ, СОБАКАХ

1. Ночлег
Входимость: 17.
2. Последний день
Входимость: 14.
3. Антоновские яблоки
Входимость: 12.
4. Игнат
Входимость: 12.
5. Деревня (часть 1)
Входимость: 10.
6. Ловчий
Входимость: 9.
7. Худая трава (Оброк)
Входимость: 8.
8. Ночной разговор
Входимость: 8.
9. Автобиографические заметки
Входимость: 8.
10. Воспоминания Бунина
Входимость: 8.
11. Хороших кровей
Входимость: 7.
12. Тень птицы
Входимость: 6.
13. Из "Великого дурмана"
Входимость: 6.
14. Бунин И. А.: Освобождение Толстого. Глава VIII
Входимость: 6.
15. Бунин И. А.: Освобождение Толстого. Глава X
Входимость: 6.
16. Деревня (часть 3)
Входимость: 6.
17. Воспоминания Бунина (страница 3)
Входимость: 6.
18. В поле
Входимость: 5.
19. Жизнь Арсеньева. Книга четвертая
Входимость: 5.
20. Записная книжка (о Горьком, "Боюсь, что пройдет незамеченной... ")
Входимость: 5.
21. Окаянные дни (страница 3)
Входимость: 5.
22. Рассказы о Палестине Бунина
Входимость: 5.
23. Фокин П., Сыроватко Л.: Бунин без глянца (ознакомительный фрагмент). Творчество
Входимость: 5.
24. Бунин И. А. - Пащенко В. В., 29 марта 1892 г.
Входимость: 4.
25. Михайлова М. В.: "Господин из Сан-Франциско" - судьба мира и цивилизации
Входимость: 4.
26. Ермил
Входимость: 4.
27. Молодость и старость
Входимость: 4.
28. Костер
Входимость: 4.
29. Суходол
Входимость: 4.
30. Жизнь Арсеньева. Книга пятая
Входимость: 4.
31. Последнее свидание
Входимость: 4.
32. Новый год
Входимость: 4.
33. Сосны
Входимость: 4.
34. Жизнь Арсеньева
Входимость: 4.
35. Окаянные дни (страница 2)
Входимость: 4.
36. Гиппиус З. Н.: Бесстрашная любовь
Входимость: 3.
37. Деревня (часть 2)
Входимость: 3.
38. Записная книжка (о современниках, о Горьком)
Входимость: 3.
39. Бунин И. А.: О Чехове. Часть вторая. Глава IV
Входимость: 3.
40. Устами Буниных. 1919 г. Часть 2.
Входимость: 3.
41. Муромцева-Бунина В. Н.: Жизнь Бунина. Глава шестая
Входимость: 3.
42. Смирнова Л.: И. А. Бунин
Входимость: 3.
43. Катаев В.: Живительная сила памяти. "Антоновские яблоки" И. Бунина
Входимость: 3.
44. На поучение молодым писателям
Входимость: 3.
45. Бунин И. А. - Пащенко В. В., 22 марта 1892 г.
Входимость: 3.
46. Воспоминания Бунина (страница 2)
Входимость: 3.
47. Грамматика любви
Входимость: 3.
48. Таня
Входимость: 3.
49. Бунин И. А.: Освобождение Толстого. Глава XII
Входимость: 3.
50. Петр Александров
Входимость: 3.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Ночлег
Входимость: 17. Размер: 16кб.
Часть текста: уже довольно поздний час шагом въехал на гнедом жеребце, припадавшем на переднюю правую ногу, высокий марокканец в широком бурнусе из белой шерсти и в марокканской феске. Городок казался вымершим, заброшенным. Да он и был таким. Марокканец проехал сперва по тенистой улице, между каменными остовами домов, зиявших черными пустотами на месте окон, с одичавшими садами за ними. Но затем выехал на светлую площадь, на которой был длинный водоем с навесом, церковь с голубой статуей Мадонны над порталом, несколько домов, еще обитаемых, а впереди, уже на выезде, постоялый двор. Там, в нижнем этаже, маленькие окна были освещены, и марокканец, уже дремавший, очнулся и натянул поводья, что заставило хромавшую лошадь бодрей застучать по ухабистым камням площади. На этот стук вышла на порог постоялого двора маленькая, тощая старуха, которую можно было принять за нищую, выскочила круглоликая девочка лет пятнадцати, с челкой на лбу, в эспадрильях на босу ногу, в легоньком платьице цвета блеклой глицинии, поднялась лежавшая у порога огромная черная собака с гладкой шерстью и короткими, торчком стоящими ушами. Марокканец спешился возле порога, и собака тотчас вся подалась вперед, сверкнув глазами и словно с омерзением оскалив белые страшные зубы. Марокканец взмахнул плетью, но девочка его предупредила: - Негра! - звонко крикнула...
2. Последний день
Входимость: 14. Размер: 14кб.
Часть текста: говорили о прожившемся барине. А он, одетый по-городскому, в коричневой пиджачной паре и уланском картузе с желтым околышем, держа в одной руке костыль, в другой табурет, ходил по дому. Как было светло в его нагих стенах! Растворяя двери из комнаты в комнату, он влезал на табурет и задирал сверху вниз засиженные мухами, отставшие от стен обои: с треском и шумом падали на пол огромные куски их, с исподу покрытые известкой и сухим клейстером. В большой угловой комнате обои были синие с золотом. Они поблекли, выцвели, но много было на них темных овальных кружков, квадратов: эта комната всегда была увешана дагерротипами и мелкими старинными гравюрами, а в углу образами. Ободрать ее не удалось. Солнечный свет мягко проникал сквозь тонкие и тусклые, выгоревшие стекла четырех больших окон. Вспоминая детство, проведенное здесь, Воейков ударил костылем в одно окно, в другое... Стекла со звоном посыпались на гнилые подоконники, на желтые восьмиугольники рассохшегося паркета. В дыры потянуло мягким весенним ветром, стали видны серые кусты сирени. Сев на табурет, Воейков решил додумать и последнее. Он сидел долго, сняв картуз, опустив широкую голову, причесанную на косой ряд по-старинному - справа налево, с косицами на виски. Снова и снова вспомнились деды, прадеды, жившие и умершие в этом доме, в этой усадьбе; вспомнились чуть не все имена борзых, прославивших воейковскую охоту... Теперь захудалых, обезображенных голодом и старостью потомков их...
3. Антоновские яблоки
Входимость: 12. Размер: 31кб.
Часть текста: отправлять их в город, - непременно в ночь, когда так славно лежать на возу, смотреть в звездное небо, чувствовать запах дегтя в свежем воздухе и слушать, как осторожно поскрипывает в темноте длинный обоз по большой дороге. Мужик, насыпающий яблоки, ест их сочным треском одно за одним, но уж таково заведение - никогда мещанин не оборвет его, а еще скажет: - Вали, ешь досыта, - делать нечего! На сливанье все мед пьют. И прохладную тишину утра нарушает только сытое квохтанье дроздов на коралловых рябинах в чаще сада, голоса да гулкий стук ссыпаемых в меры и кадушки яблок. В поредевшем саду далеко видна дорога к большому шалашу, усыпанная соломой, и самый шалаш, около которого мещане обзавелись за лето целым хозяйством. Всюду сильно пахнет яблоками, тут - особенно. В шалаше устроены постели, стоит одноствольное ружье, позеленевший самовар, в уголке - посуда. Около шалаша валяются рогожи, ящики, всякие истрепанные пожитки, вырыта земляная печка. В полдень на ней варится великолепный кулеш с салом, вечером греется самовар, и по саду, между деревьями, расстилается длинной полосой голубоватый дым. В праздничные же дни коло шалаша - целая ярмарка, и за деревьями поминутно мелькают красные уборы. Толпятся бойкие девки-однодворки в сарафанах, сильно пахнущих краской, приходят "барские" в своих красивых и грубых, дикарских костюмах, молодая старостиха, беременная, с широким сонным лицом и важная, как холмогорская корова. На голове ее "рога", - косы положены по бокам макушки и покрыты несколькими платками, так что голова кажется огромной; ноги, в полусапожках с подковками, стоят тупо и крепко; безрукавка - плисовая, занавеска длинная, а понева - черно-лиловая с полосами кирпичного цвета и обложенная на подоле широким золотым "прозументом"... - Хозяйственная бабочка! - говорит о ней мещанин, покачивая головою. - Переводятся теперь и такие... А мальчишки в белых...
4. Игнат
Входимость: 12. Размер: 57кб.
Часть текста: страшнее и желаннее. Непроще, скрытнее его не было малого во всех Извалах. Даже едучи на розвальнях на гумно, за колосом для скотины, никогда не отвечал он прямо и сразу на вопрос: куда едешь? Избегая взгляда Любки, не поднимая угрюмых глаз, стыдясь своих лаптей, шапки и ошмыганного полушубка, он исподлобья следил за ней, и спокойное бесстыдство ее, смутно им понимаемое, было для него и жутко и пленительно. Усиливали его любовь и барчуки. Барчуки, - уже лечившийся на Кавказе офицер Алексей Кузьмич и Николай, все переходивший из одного учебного заведения в другое, - приезжали зимой только на большие праздники. В этом году на масленицу приехал сперва младший. И Любка была особенно оживлена, вид имела особенно откровенный, не будучи, впрочем, откровенной ни с кем. Так и сияли ее неподвижные глаза, когда она, черноволосая, крепкая, с сизым румянцем на смуглых щеках, в зеленом шерстяном платье, во весь дух носилась то за тем, то за другим из людской к дому и от дома к людской, по темнеющей среди снежного двора тропинке. И за масленицу, за эти серые дни, слегка туманившие, делавшие тусклыми сосны и ели в палисаднике, слегка кружившие голову своим теплом и праздничным чадом из труб, Игнату не раз приходилось натыкаться на игру барчуков с Любкой. Как-то в сумерки он видел: она выскочила из дома с злым, раскрасневшимся лицом и растрепанными волосами. За ней, смеясь и что-то крича, выбежал на крыльцо, на тающий снег, Николай Кузьмич, приземистый, большеголовый, с тупым и властным профилем, в косоворотке из белого ластика и лакированных сапогах. А вечером Любка, веселая, запыхавшаяся, столкнулась в темных сенях людской с Игнатом. - Разорвал баску и целый пузырь персидской сирени подарил, - неожиданно и быстро сказала она, задерживая бег. - Понюхай-ка, как от меня пахнет! И через мгновение исчезла, а Игнат долго простоял на одном месте, тупо глядя в темноту; пахло кухней, предвесенней свежестью, собаками, глаза которых парными красноватыми изумрудами...
5. Деревня (часть 1)
Входимость: 10. Размер: 111кб.
Часть текста: в самом малейшем из своих несметных дел: - Так точно-с. Так точно-с. А родитель Красовых был мелким шибаем. Ездил по уезду, жил одно время в родной Дурновке, завел было там лавочку, но прогорел, запил, воротился в город и помер. Послужив по лавкам, торгашили и сыновья его, Тихон и Кузьма. Тянутся, бывало, в телеге с рундуком посередке и заунывно орут: - Ба-абы, това-ару! Ба-абы, това-ару! Товар - зеркальца, мыльца, перстни, нитки, платки, иголки, крендели - в рундуке. А в телеге все, что добыто в обмен на товар: дохлые кошки, яйца, холсты, тряпки... Но, проездив несколько лет, братья однажды чуть ножами не порезались - и разошлись от греха. Кузьма нанялся к гуртовщику, Тихон снял постоялый дворишко на шоссе при станции Воргол, верстах в пяти от Дурновки, и открыл кабак и "черную" лавочку: "торговля мелочного товару чаю сахору тобаку сигар и протчего". Годам к сорока борода Тихона уже кое-где серебрилась. Но красив, высок, строен был он по-прежнему; лицом строг, смугл, чуть-чуть ряб, в плечах широк и сух, в разговоре властен и резок, в...

© 2000- NIV