Dostavkaochkov.ru - Спортивные очки на URL!

Cлово "ОЧКИ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ОЧКАХ, ОЧКАМИ, ОЧКОВ, ОЧКА

1. Братья
Входимость: 7.
2. Чаша жизни
Входимость: 6.
3. Дневники Бунина (1940)
Входимость: 5.
4. Жизнь Арсеньева. Книга пятая
Входимость: 5.
5. Учитель
Входимость: 5.
6. Соотечественник
Входимость: 5.
7. Устами Буниных. 1940 г.
Входимость: 5.
8. Господин из Сан-Франциско
Входимость: 4.
9. Окаянные дни
Входимость: 4.
10. Вести с родины
Входимость: 4.
11. Заметки ("Чудовищная нежная полнота")
Входимость: 3.
12. Из записей ("Рассказ моего гувернера о Гоголе... ")
Входимость: 3.
13. Окаянные дни (страница 2)
Входимость: 3.
14. Дневники Бунина (1941)
Входимость: 2.
15. Личарда
Входимость: 2.
16. Устами Буниных. 1919 г. Часть 2.
Входимость: 2.
17. Заметки (о литературе и современниках)
Входимость: 2.
18. Всходы новые
Входимость: 2.
19. Под серпом и молотом
Входимость: 2.
20. Тень птицы
Входимость: 2.
21. Устами Буниных. 1941 г.
Входимость: 2.
22. Зойка и Валерия
Входимость: 2.
23. Князь во князьях
Входимость: 2.
24. Странствия
Входимость: 2.
25. Бунин И. А.: Освобождение Толстого. Глава VI
Входимость: 2.
26. Суходол
Входимость: 2.
27. Дневники Бунина (1917)
Входимость: 2.
28. На даче
Входимость: 2.
29. Воспоминания Бунина (страница 5)
Входимость: 2.
30. Игнат
Входимость: 2.
31. Деревня (часть 3)
Входимость: 2.
32. «Третий Толстой»
Входимость: 2.
33. Деревня (часть 1)
Входимость: 2.
34. Фокин П., Сыроватко Л.: Бунин без глянца (ознакомительный фрагмент). Свой среди чужих, чужой среди своих
Входимость: 2.
35. Клаша
Входимость: 1.
36. Гиппиус З. Н.: Бесстрашная любовь
Входимость: 1.
37. Мордовский сарафан
Входимость: 1.
38. Воды многие
Входимость: 1.
39. Деревня (часть 2)
Входимость: 1.
40. "Страна неограниченных возможностей"
Входимость: 1.
41. Записная книжка (о современниках, о Горьком)
Входимость: 1.
42. Бунин И. А.: О Чехове. Часть вторая. Глава IV
Входимость: 1.
43. Устами Буниных. 1929 - 1930 гг.
Входимость: 1.
44. Босоножка
Входимость: 1.
45. Муромцева-Бунина В. Н.: Жизнь Бунина. Глава шестая
Входимость: 1.
46. Устами Буниных. 1922 - 1923 гг.
Входимость: 1.
47. Гаданье
Входимость: 1.
48. Адамович Георгий: Бунин. Воспоминания
Входимость: 1.
49. Дядька
Входимость: 1.
50. Муромцева-Бунина В. Н.: Жизнь Бунина. Глава четвертая
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Братья
Входимость: 7. Размер: 52кб.
Часть текста: водной глади и стоят на ней грубые паруса первобытных пирог, утлых сигароподобных дубков. На песках, в райской наготе, валяются кофейные тела черноволосых подростков. Много этих тел плещется со смехом, криком и в теплой прозрачной воде каменистого прибрежья... Казалось бы, зачем им, этим лесным людям, прямым наследникам земли прародителей, как и теперь еще называют Цейлон, зачем им города, центы, рупии? Разве не всё дают им лес, океан, солнце? Однако, входя в лета, одни из них торгуют, другие работают на рисовых и чайных плантациях, третьи - на севере острова - ловят жемчуг, спускаясь на дно океана и поднимаясь оттуда с кровавыми глазами, четвертые заменяют лошадей, - возят европейцев по городам и окрестностям их, по темно-красным тропинкам, осененным громадными сводами лесной зелени, по тому «кабуку», из которого и был создан Адам: лошади плохо переносят цейлонский зной, всякий богатый резидент, который держит лошадь, отправляет ее на лето в горы, в Кэнди, в Нурилью. На левую руку рикши, между плечом и локтем, англичане, нынешние хозяева острова, надевают бляху с номером. Есть простые номера, есть особенные. Старику- сингалезу, рикше, жившему в одной из лесных хижин под Коломбо, достался особенный, седьмой номер. «Зачем, - сказал бы Возвышенный, - зачем, монахи, захотел этот старый человек умножить свои земные горести? Затем, Возвышенный, захотел этот старый человек умножить свои земные горести, что был он движим земной любовью, тем, что от века призывает все существа к существованию». Он имел жену, сына и много маленьких детей, не боясь того, что «кто имеет их, тот имеет и заботу о них». Он был черен, очень худ и невзрачен, похож и на подростка и на женщину; посерели его длинные волосы, в пучок собранные на затылке и смазанные кокосовым маслом,...
2. Чаша жизни
Входимость: 6. Размер: 42кб.
Часть текста: большим бантом красной шелковой ленты завязывала конец толстой русой косы и, чувствуя себя красивой, окруженной вниманием, все напевала и откидывала голову назад. Из всех ее поклонников нравился ей один Иорданский. Но она его боялась. Он пугал ее своей молчаливой любовью, огнем черных глаз и синими волосами, она вспыхивала, встречаясь с ним взглядом, и притворялась надменной, не видящей его. А Селихов был губернский франт, он держался всех любезнее, смешил ее подруг, был остроумен, находчив и заносчиво, играя тросточкой, поглядывал на Иорданского, даром что мал был ростом. Да и заштатному священнику казался он приятным и дельным молодым человеком, не то что Иорданский, дюжий и нищий семинар. И однажды, в июльский вечер, когда в городе все катались, все гуляли и в золотистой пыли, поднятой стадом, садилось в конце Долгой улицы солнце, когда шла Саня в кладбищенскую рощу под руку с Селиховым, а сзади, среди подруг Сани, шагал сумрачный Иорданский и, покачиваясь, гудел великан Горизонтов, тоже семинарист, Селихов небрежно глянул на них через плечо и, наклоняясь к ее лицу, нежно прижимая ее руку, вполголоса сказал: - Я желал бы воспользоваться этой ручкой навеки, Александра Васильевна. II Тридцать лет, избегая встречаться, почти никогда не видя друг друга, не забывали друг о друге Иорданский и Селихов. Все свои силы употребили они на состязание в достижении известности, достатка и почета. Давным-давно жили они оба в Стрелецке и, состязаясь, многого достигли. Иорданский стал протоиереем и весь уезд дивил своим умом, строгостью и ученостью. А Селихов разбогател и прославился беспощадным ростовщичеством. Иорданский купил дом на Песчаной улице. Не отстал от него и Селихов: назло ему купил дом вдвое больше и как раз рядом с ним. Встречаясь, они не кланялись, делали вид, что даже не помнят друг друга; но жили в непрестанной думе друг о друге, во взаимном презрении. Презирали они, не ...
3. Дневники Бунина (1940)
Входимость: 5. Размер: 52кб.
Часть текста: Осламбей. Татары говорят: "тютюн ичмен!" т. е. надо "попить дыму" (покурить). Еще: "шишлык" (а не шашлык; шиш по-татарски вертел, палочка). Хорош Бахчисарай. Овцы Божья стада. Темно-желтая бабочка в черных узорах на крыльях. Задние крылья - с длинными черными косицами. (Все это нынче ночью почему-то приходило в голову.) [...] 11.III.40. [...] Все еще оч. холодно - всю зиму мучение - одна из причин, почему только лежу и читаю. Переговоры о мире Сталина и финнов. Ужас! [...] Читаю "Отеч. Зап." за 84-й год. Там стихи Мережковского, столь опытные, что, верно, было ему тогда не меньше 20 лет, и стихи Надсона: "Горячо наше солнце безоблачным днем" - одни из немногих, которые мне нравились когда-то - семнадцатилетнему - и теперь до чего-то чудесного воскресили всего меня той поры. Называется "В глуши". Вижу и чувствую эту "глушь" соверш. так же, как тогда - в той же картине (и теперь такой же поэтической, несмотря на то, что это Надсон). [...] 14.III.40. Вчера страшная весть - финны сдались - согласились на тяжкий и позорный мир. Даже ночью, сквозь сон, все мучился, что-то во сне думал, выдумывал. Первый почти летний день. Ночью туман, слышны были лягушки. Позавчера обварил себе правую руку кипятком. Горит, вспухла. [...] Кончил перечитывание двух рассказов Тургенева. Мастерство изумительное, но в общем читал равнодушно - исключение некот. страницы. Кое-что (почти все, вернее) читал как новое - так забывается Тургенев. Одно "Полесье" почти все по-настоящему прекрасно. Почти во всех рассказах,- да, кажется, даже во...
4. Жизнь Арсеньева. Книга пятая
Входимость: 5. Размер: 204кб.
Часть текста: красиво уменьшившейся пахучей головой и с той особенной мужской бодростью, с которой всегда выходишь из парикмахерской. Хотелось тотчас же идти опять в редакцию, поскорее продолжить всю ту праздничность новых впечатлений, которыми так щедро одарила меня судьба вчера. Но идти немедленно было никак нельзя: "Как, он опять пришел? И опять с утра?!" - Я пошел по городу. Сперва, как вчера, вниз по Волховской, с Волховской по Московской, длинной торговой улице, ведущей на вокзал, шел по ней, пока она, за какими-то запыленными триумфальными воротами, не стала пустынной и бедной, свернул с нее в еще более бедную Пушкарную Слободу, оттуда вернулся опять на Московскую. Когда же спустился с Московской к Орлику, перешел старый деревянный мост, дрожавший и гудевший от едущих, и поднялся к присутственным местам, по всем церквам трезвонили, и вдоль бульвара, навстречу мне, на паре больших вороных, шедших споро, но мерно, в достойной противоположности с этим трезвоном, прокатил в карете архиерей, благостным мановением руки осенявший влево и вправо всех встречных. В редакции было опять людно, бодро работала за своим большим столом маленькая Авилова, только ласково улыбнувшаяся мне и тотчас опять склонившаяся к столу. Завтрак был опять долгий, веселый, после завтрака я слушал, как Лика бурно играла на рояли, потом качался с ней и с Оболенской на качелях в саду. После чая Авилова показывала мне дом, водила по всем комнатам. В спальне я увидал на стене портрет, - из рамы недовольно смотрел кто-то волосатый, в очках, с костлявыми широкими плечами. "Мой покойный муж", вскользь сказала Авилова, - и я слегка оторопел: так был поражен нелепостью соединения во что-то одно этого чахоточного с живой, хорошенькой женщиной, вдруг назвавшей его своим мужем. Потом она опять села за работу, Лика...
5. Учитель
Входимость: 5. Размер: 70кб.
Часть текста: не поедет, но сказать себе это определенно все оттягивал. Теперь больше всего хотелось остаться одному. «Обсудим, обсудим!» - думал он беспокойно, прикрывая глаза, и ребята думали, что он или сердит, или нездоров. И правда, к концу занятий у него начало ломить в левой стороне головы. Когда же школа опустела, Турбин со злобой прихлопнул дверь в передней и быстро пошел в свою комнату. - Пусть будет так! - сказал он и, хмурясь, скинул с себя пиджак. Повесив его под простыню на стену, он накинул на себя длинный тулуп, крытый казинетом, и лег на кровать. «Ночной зефир струит эфир...» - напевал он мысленно. В голове стояло одно и то же: «Пусть будет так! - черт его побери, не ехать, так не ехать... эка важность!» Тащиться к дьячку обедать не хотелось. Левая сторона головы продолжала болеть. Он обмял плечом подушку поудобнее и старался не шевелиться. Сквозь дремоту он слышал, как приходил сторож Павел, обивал от снега лапти, крякал с мороза, сморкался и гремел ведрами; видел сквозь полузакрытые веки, что в комнате разливается отсвет заката, и чувствовал, что от холода стынут ноги и кончик носа... II Турбину шел двадцать четвертый год. Был он белокур, очень высок ростом, худ и от застенчивости очень неловок. Был он сын сельского дьякона, учился в семинарии, но курса не кончил: по бедности пришлось вернуться домой; дома он все выписывал программы, думая приготовиться то в юнкерскую, то в межевую школу. Кончил, однако, экзаменом на сельского учителя и рад был этому. Жить дома было тяжело. Матери он не помнил, а дьякон отличался болезненно-угрюмым характером; лицо у него было как на старинных иконах у схимников - темное, деревянное, фигура сухая, сутулая; говорил он глухим басом и все кашлял, заправляя за ухо длинные косицы седых волос. Даже тон его был всегда один - такой, словно он старался вразумить, растолковать, образумить. Однако, проживши год одиноко, Турбин стал ...

© 2000- NIV