Cлово "ОКОШЕЧКО"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ОКОШЕЧКИ, ОКОШЕЧКА, ОКОШЕЧКАМИ, ОКОШЕЧКАХ

1. Деревня (часть 3)
Входимость: 7.
2. Деревня (часть 1)
Входимость: 6.
3. Ермил
Входимость: 5.
4. Весенний вечер
Входимость: 4.
5. Игнат
Входимость: 4.
6. Деревня (часть 2)
Входимость: 3.
7. Митина любовь
Входимость: 3.
8. Над городом
Входимость: 3.
9. Веселый двор
Входимость: 3.
10. Дневники Бунина (1897-1903)
Входимость: 2.
11. Устами Буниных. 1881 - 1903 гг.
Входимость: 2.
12. Древний человек
Входимость: 2.
13. Товарищ дозорный
Входимость: 2.
14. Жизнь Арсеньева. Книга вторая
Входимость: 2.
15. Муромцева-Бунина В. Н.: Жизнь Бунина. Глава шестая
Входимость: 2.
16. Князь во князьях
Входимость: 2.
17. Рассказы о Палестине Бунина
Входимость: 2.
18. Чаша жизни
Входимость: 2.
19. Апрель
Входимость: 2.
20. Мелитон
Входимость: 2.
21. Сосны
Входимость: 2.
22. Иудея
Входимость: 2.
23. Аглая
Входимость: 1.
24. Преображение
Входимость: 1.
25. Из цикла "Странствия"
Входимость: 1.
26. Исход
Входимость: 1.
27. Худая трава (Оброк)
Входимость: 1.
28. Геннисарет
Входимость: 1.
29. Туман
Входимость: 1.
30. Софийский звон
Входимость: 1.
31. Ужас
Входимость: 1.
32. Странствия
Входимость: 1.
33. Белая лошадь
Входимость: 1.
34. Бунин И. А.: О Чехове. Часть первая. Глава III
Входимость: 1.
35. Новая дорога
Входимость: 1.
36. Красные фонари
Входимость: 1.
37. Жизнь Арсеньева. Книга пятая
Входимость: 1.
38. Красный генерал
Входимость: 1.
39. При дороге
Входимость: 1.
40. Конец Мопассана
Входимость: 1.
41. Последнее свидание
Входимость: 1.
42. Таня
Входимость: 1.
43. Весной, в Иудее
Входимость: 1.
44. Антоновские яблоки
Входимость: 1.
45. Устами Буниных. 1912 - 1914 гг.
Входимость: 1.
46. Ночной разговор
Входимость: 1.
47. Жизнь Арсеньева. Книга третья
Входимость: 1.
48. Дневники Бунина (1912)
Входимость: 1.
49. Петухи
Входимость: 1.
50. Полуночная зарница
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Деревня (часть 3)
Входимость: 7. Размер: 85кб.
Часть текста: у него в памяти только темно-зеленые пахучие конопляники, в которых тонула Дурновка, да еще одна темная летняя ночь: ни единого огня не было в деревне, а мимо избы Ильи шли, белея в темноте рубахами, "девять девок, девять баб, десятая удова", все босые, простоволосые, с метлами, дубинами, вилами, и стоял оглушительный звон и стук в заслонки, в сковороды, покрываемый дикой хоровой песнью: вдова тащила соху, рядом с ней шла девка с большой иконой, а прочие звонили, стучали и, когда вдова низким голосом выводила: Ты, коровья смерть, Не ходи в наше село! - хор, на погребальный лад, протяжно вторил: Мы опахиваем - и, тоскуя, резкими горловыми голосами подхватывал: Со ладаном, со крестом... Теперь вид дурновских полей был будничный. Ехал Кузьма с Воргла веселый и слегка хмельной, - Тихон Ильич угощал его за обедом наливкой, был очень добр в этот день, - и с удовольствием смотрел на равнины сухих бурых пашен, расстилавшиеся вокруг него. Почти летнее солнце, прозрачный воздух, бледно-голубое ясное небо, - все...
2. Деревня (часть 1)
Входимость: 6. Размер: 111кб.
Часть текста: Красовых был мелким шибаем. Ездил по уезду, жил одно время в родной Дурновке, завел было там лавочку, но прогорел, запил, воротился в город и помер. Послужив по лавкам, торгашили и сыновья его, Тихон и Кузьма. Тянутся, бывало, в телеге с рундуком посередке и заунывно орут: - Ба-абы, това-ару! Ба-абы, това-ару! Товар - зеркальца, мыльца, перстни, нитки, платки, иголки, крендели - в рундуке. А в телеге все, что добыто в обмен на товар: дохлые кошки, яйца, холсты, тряпки... Но, проездив несколько лет, братья однажды чуть ножами не порезались - и разошлись от греха. Кузьма нанялся к гуртовщику, Тихон снял постоялый дворишко на шоссе при станции Воргол, верстах в пяти от Дурновки, и открыл кабак и "черную" лавочку: "торговля мелочного товару чаю сахору тобаку сигар и протчего". Годам к сорока борода Тихона уже кое-где серебрилась. Но красив, высок, строен был он по-прежнему; лицом строг, смугл, чуть-чуть ряб, в плечах широк и сух, в разговоре властен и резок, в движениях быстр и ловок. Только брови стали сдвигаться все чаще да глаза блестеть еще острей, чем прежде. Неутомимо гонял он за становыми - в те глухие осенние поры, когда взыскивают подати и идут по деревне торги за торгами. Неутомимо скупал у помещиков хлеб на корню, снимал за бесценок землю... Жил он долго с немой кухаркой, - "не плохо, ничего не разбрешет!" - имел от нее ребенка, которого она приспала, задавила во сне, потом женился на пожилой горничной старухи-княжны Шаховой. А женившись, взял приданого, "доконал" потомка обнищавших Дурново, полного, ласкового барчука, лысого на двадцать пятом году, но с великолепной каштановой бородой. И мужики так и ахнули от гордости, когда взял он дурновское именьице: ведь чуть не вся Дурновка состоит из Красовых! Ахали они и на то, как это ухитрялся он не разорваться: торговать, покупать, чуть не каждый день бывать в именье,...
3. Ермил
Входимость: 5. Размер: 25кб.
Часть текста: он все по селам, служил много лет при водокачке на станции, стоял при барде на винокурне. Как многие из тех, кто никогда не видали добра ни от начальника, ни от ближнего, он давно мечтал быть от людей подальше. Они его не любили, он их чуждался. Они им помыкали, думая, что он дурак и безответный. Он же, помалкивая, копил в себе утеху - злое сознанье, что далеко не так он прост, как думают. Он внушил себе, что все ему лиходеи, и жил, надвинув шапку на глаза, но сторожко. Переселяясь в лес, он гадал пожить хоть одну зиму спокойно. Был он, как большинство мужиков, труслив. Но однажды на спор сходил в полночь в овин и уверился, что ему все нипочем. Уверенно переселился он в самое глухое осеннее время и в лес. Но оказалось, что он даже и представить себе не мог, до чего жутка лесная жизнь. Ух, как зловеще шумел невидимый лес в те черные, непроглядные ночи, когда пошли ноябрьские дожди, когда стали они лить по ночам без перерыва, когда, как говорится, хоть кричи, не докричишься ни души, когда в полях только ветер, черные пашни, пустые дороги да непробудным сном умершие деревни! В безграничном море тьмы чувствовал он себя и спал тревожно, при лучине, часто просыпаясь. Мечтал он, бывало: будет у меня в руках дубинка, буду в темные ночки похаживать по лесу - и уж только попадись мне тогда вор, грабитель! Но оказалось, что в такие ночи и за избу-то выйти не возьмешь света белого. День тоже не радовал: и днем было темно от туч, и днем лил дождь на лес, на лужи - нельзя было на порог показаться. «А...
4. Весенний вечер
Входимость: 4. Размер: 22кб.
Часть текста: очень хорош был, хотя еще плавала на нем одна бутылочно-зеленая льдина. Где-то на том боку, тепло и ласково освещенном в упор низким солнцем, - где-то, как казалось, очень далеко, - плакал ребенок, заблудившийся за какой-нибудь ригой или амбаром, и мило было слушать по заре его жалобный однообразный плач... Но подавали плохо. Там, при въезде, возле старого богатого двора с вековыми дубами в грачиных гнездах, за красной кирпичной избой в три связи, подала молодая сероглазая бабочка, да и то пустяк. Стояла она у каменного порога среди подсыхающей весенней грязи, на тугой тропинке, держала сидевшую у нее на руках хорошенькую девочку с бессмысленными голубыми глазами, в разнолоскутном чепчике, и, прижимая ее к себе, плясала, притоптывала босыми ногами и повертывалась, раздувая ситцевую юбку. - Вон старик, сейчас в сумку отдам, - заговорила она сквозь зубы, впиваясь губами в щечку девочки. Ппайду плясать, Альни пол хрустит... И, перевернувшись, переменила голос на звонкий, кому-то подражающий,...
5. Игнат
Входимость: 4. Размер: 57кб.
Часть текста: Да и груди были у нее как у женщины. А для Игната, еще не знавшего женщин, отношения между мужчинами и женщинами становились все страшнее и желаннее. Непроще, скрытнее его не было малого во всех Извалах. Даже едучи на розвальнях на гумно, за колосом для скотины, никогда не отвечал он прямо и сразу на вопрос: куда едешь? Избегая взгляда Любки, не поднимая угрюмых глаз, стыдясь своих лаптей, шапки и ошмыганного полушубка, он исподлобья следил за ней, и спокойное бесстыдство ее, смутно им понимаемое, было для него и жутко и пленительно. Усиливали его любовь и барчуки. Барчуки, - уже лечившийся на Кавказе офицер Алексей Кузьмич и Николай, все переходивший из одного учебного заведения в другое, - приезжали зимой только на большие праздники. В этом году на масленицу приехал сперва младший. И Любка была особенно оживлена, вид имела особенно откровенный, не будучи, впрочем, откровенной ни с кем. Так и сияли ее неподвижные глаза, когда она, черноволосая, крепкая, с сизым румянцем на смуглых щеках, в зеленом шерстяном платье, во весь дух носилась то за тем, то за другим из людской к дому и от дома к людской, по темнеющей среди снежного двора тропинке. И за масленицу, за эти серые дни, слегка туманившие, делавшие тусклыми сосны и ели в палисаднике, слегка кружившие голову своим теплом и праздничным чадом из труб, Игнату не раз приходилось натыкаться на игру барчуков с Любкой. Как-то в сумерки он видел: она выскочила из дома с злым, раскрасневшимся лицом и растрепанными волосами. За ней, смеясь и что-то крича, выбежал на крыльцо, на тающий снег, Николай Кузьмич, приземистый, большеголовый, с тупым и властным профилем, в косоворотке из белого ластика и лакированных сапогах. А вечером Любка, веселая, запыхавшаяся, столкнулась в темных сенях людской с Игнатом. - Разорвал баску и ...

© 2000- NIV