Cлово "ГЛУШЬ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ГЛУШИ, ГЛУШЬЮ

1. Суходол
Входимость: 6.
2. Бунин И. А. - Бунину Ю. А., После 5 ноября 1896 г.
Входимость: 4.
3. Муромцева-Бунина В. Н.: Жизнь Бунина. Глава первая
Входимость: 3.
4. Жизнь Арсеньева. Книга пятая
Входимость: 3.
5. Из "Великого дурмана"
Входимость: 3.
6. Саакянц А.: О Бунине и его прозе. Предисловие к сборнику рассказов
Входимость: 3.
7. "Князь" - книга о Бунине Михаила Рощина (страница 2)
Входимость: 3.
8. "Князь" - книга о Бунине Михаила Рощина
Входимость: 3.
9. Косцы
Входимость: 3.
10. Жизнь Арсеньева. Книга вторая
Входимость: 3.
11. Жизнь Арсеньева
Входимость: 3.
12. Бунина В. Н. - Логиновой-Муравьевой Т. Д., 3 октября 1942 г.
Входимость: 3.
13. Устами Буниных. 1912 - 1914 гг.
Входимость: 2.
14. Родник
Входимость: 2.
15. Жизнь Арсеньева. Книга четвертая
Входимость: 2.
16. Странствия
Входимость: 2.
17. Воспоминания Бунина (страница 3)
Входимость: 2.
18. Дневники Бунина (1912)
Входимость: 2.
19. Из цикла "Странствия"
Входимость: 2.
20. Дневники Бунина (1940)
Входимость: 2.
21. Устами Буниных. 1940 г.
Входимость: 2.
22. Куприн
Входимость: 2.
23. Под серпом и молотом
Входимость: 2.
24. Шулятиков В. М.: Этапы новейшей русской лирики
Входимость: 2.
25. Измайлов А. А.: Ранняя осень
Входимость: 2.
26. Несрочная весна
Входимость: 2.
27. Тень птицы
Входимость: 2.
28. Перечитывая Куприна
Входимость: 2.
29. В Альпах
Входимость: 1.
30. Пингвины
Входимость: 1.
31. Песнь о Гайавате. Пост Гайаваты
Входимость: 1.
32. Устами Буниных. 1934 - 1939 гг.
Входимость: 1.
33. Город царя царей
Входимость: 1.
34. Бунин И. А. - Коринфскому А. А., 18 ноября 1895 г.
Входимость: 1.
35. Надписи
Входимость: 1.
36. Храм Солнца
Входимость: 1.
37. * * * ("Рыжими иголками")
Входимость: 1.
38. * * * ("Все снится мне заросшая травой")
Входимость: 1.
39. Бунин И. А. - Брюсову В. Я., 18 (5) ноября 1900 г.
Входимость: 1.
40. Иоанн рыдалец
Входимость: 1.
41. Отрывок ("Старик с серьгой, морщинистый и бритый…")
Входимость: 1.
42. Устами Буниных. 1929 - 1930 гг.
Входимость: 1.
43. Деревня (часть 3)
Входимость: 1.
44. Пугач
Входимость: 1.
45. * * * ("Один встречаю я дни радостной недели")
Входимость: 1.
46. Преображение
Входимость: 1.
47. * * * ("В гостиную, сквозь сад и пыльные гардины")
Входимость: 1.
48. * * * ("Не видно птиц. Покорно чахнет")
Входимость: 1.
49. У истока дней
Входимость: 1.
50. Жизнь Арсеньева. Книга третья
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Суходол
Входимость: 6. Размер: 114кб.
Часть текста: мне, а на дворне сказывали: была она птишницей, индюшат под ее начальством было несть числа, захватил их град на выгоне и запорол всех до единого... Кинулась бечь она, добежала, глянула -да и дух вон от ужасти! - А отчего ты замуж не пошла? - Да жених не вырос еще. - Нет, без шуток? - Да говорят, будто госпожа, ваша тетенька, заказывала. За то-то и меня, грешную, барышней ославили. - Ну-у, какая же ты барышня! - В аккурат-с барышня! - отвечала Наталья с тонкой усмешечкой, морщившей ее губы, и обтирала их темной старушечьей рукой. - Я ведь молочная Аркадь Петровичу, тетенька вторая ваша... Подрастая, все внимательнее прислушивались мы к тому, что говорилось в нашем доме о Суходоле: все понятнее становилось непонятное прежде, все резче выступали странные особенности суходольской жизни. Мы ли не чувствовали, что Наталья, полвека своего прожившая с нашим отцом почти одинаковой жизнью,- истинно родная нам, столбовым господам Хрущевым! И вот оказывается, что господа эти загнали отца ее в солдаты, а мать в такой трепет, что у нее сердце разорвалось при виде погибших индюшат! - Да и правда, - говорила Наталья, -...
2. Бунин И. А. - Бунину Ю. А., После 5 ноября 1896 г.
Входимость: 4. Размер: 2кб.
Часть текста: Бунин И. А. - Бунину Ю. А., После 5 ноября 1896 г. 250. Ю. А. БУНИНУ После 5 ноября 1896. Петербург Нет, я передумал называть всю книжку по первому рассказу: "На даче" 1 . Это придает пошлый тон книжке. Правда? Но как же? "Одинокие" хочу назвать. У меня ведь все одинокие. Подумай-ка, да напиши, ради Христа, по этому поводу, подумай с Ал<ександром> Петров<ичем>. А то ведь что-нибудь правда придется вроде "Степных идиллий". Поговорю еще с Поповой, м. б., согласится назвать "Глушь". Ну а "Глушь" подходит? Ведь книжка будет начинаться рассказом "На даче". Ничего это? Как думаешь? Хотя "Глушь" слишком. Тогда вся Россия глушь... Ей-богу, ничего не придумаю. Пиши же и денег! И. Бунин. Примечания Печатается по автографу: РГАЛИ, ф. 1292, оп. 1, ед. хр. 18, л. 106а. 1 См. коммент. 4 к и. 249.
3. Муромцева-Бунина В. Н.: Жизнь Бунина. Глава первая
Входимость: 3. Размер: 90кб.
Часть текста: Сипягин". "Еще вспоминается, а, может быть, это мне и рассказывала мать, что я иногда, когда она сидела с гостями, вызывал ее, маня пальчиком, чтобы она дала мне грудь, - она очень долго кормила меня, не в пример другим детям". Мать его, Людмила Александровна, всегда говорила мне, что "Ваня с самого рождения отличался от остальных детей", что она всегда знала, что он будет "особенный", "ни у кого нет такой тонкой души, как у него" и "никто меня так не любит, как он..." "В Воронеже он, моложе двух лет", - вспоминала она со счастливой улыбкой, - "ходил в соседний магазин за конфеткой. Его крестный, генерал Сипягин, уверял, что он будет большим человеком... генералом!" В Воронеже Бунины поселились за три года до рождения Вани, для образования старших сыновей: Юлия, который родился на 13 лет раньше Вани, и Евгения, который был на год моложе Юлия. Выбрали они этот город потому, что были еще у них имения в этой губернии, и там жили родственники Бунины, помещики и домовладельцы. Юлий был на редкость способным, учился блестяще. Например, пока учитель диктовал экстемпорале по-русски, Юлий писал по-латыни. Способен он был и к математическим наукам. Евгений учился плохо, вернее, совсем не учился, рано бросил гимназию; он был одарен, как художник, но в те годы живописью не интересовался, больше гонял голубей. Отец, Алексей Николаевич, живя в Воронеже, не пил, и Иван родился в трезвый период его...
4. Жизнь Арсеньева. Книга пятая
Входимость: 3. Размер: 204кб.
Часть текста: необычный для города час: едва стало светать. Но на другой уже поздней - как все. Заботливо одевался, гляделся в зеркало... Вчера, в редакции, я уже со смущением чувствовал свой цыганский загар, обветренную худобу лица, запущенные волосы. Нужно было привести себя в приличный вид, благо обстоятельства мои вчера неожиданно улучшились: я получил предложение не только сотрудничать, но и взять аванс, который и взял, - горячо покраснел, но взял. И вот я отправился на главную улицу, зашел в табачный магазин, где купил коробку дорогих папирос, потом в парикмахерскую, откуда вышел с красиво уменьшившейся пахучей головой и с той особенной мужской бодростью, с которой всегда выходишь из парикмахерской. Хотелось тотчас же идти опять в редакцию, поскорее продолжить всю ту праздничность новых впечатлений, которыми так щедро одарила меня судьба вчера. Но идти немедленно было никак нельзя: "Как, он опять пришел? И опять с утра?!" - Я пошел по городу. Сперва, как вчера, вниз по Волховской, с Волховской по Московской, длинной торговой улице, ведущей на вокзал, шел по ней, пока она, за какими-то запыленными триумфальными воротами, не стала пустынной и бедной, свернул с нее в еще более бедную Пушкарную Слободу, оттуда вернулся опять на Московскую. Когда же спустился с Московской к Орлику, перешел старый деревянный мост, дрожавший и гудевший от едущих, и поднялся к присутственным местам, по всем церквам трезвонили, и вдоль бульвара, навстречу мне, на паре больших вороных, шедших споро, но мерно, в достойной противоположности с этим трезвоном, прокатил в карете архиерей, благостным мановением руки осенявший влево и вправо всех встречных. В редакции было опять людно, бодро работала за своим большим столом маленькая Авилова,...
5. Из "Великого дурмана"
Входимость: 3. Размер: 89кб.
Часть текста: о Брешко-Брешковской. Хозяин избы размеренно рассказывает: — Я про эту бабку давно слышу. Прозорливица, это правильно. За пятьдесят лет, говорят, все эти дела предсказала. Ну, только, избавь Бог, до чего страшна: толстая, сердитая, глазки маленькие, пронзительные, — я ее портрет в фельетоне видел… Сорок два года в остроге на чепи держали, а уморить не могли, ни днем ни ночью не отходили, а не устерегли, в остроге, и то ухитрилась миллион нажить. Теперь народ под свою власть скупает, землю сулит, на войну обещает не брать… А мне какая корысть под нее идти? Земля эта мне без надобности, я ее лучше в аренду сниму, потому что навозить мне ее все равно нечем, а в солдаты-то меня и так не возьмут, года вышли… Кто-то, белеющий в сумраке рубашкой, «краса и гордость русской революции», как оказывается потом, дерзко вмешивается: — У нас такого провокатора в пять минут арестовали бы и расстреляли! Но тот, кто говорил о «бабушке», возражает спокойно и твердо: — А ты, хоть и матрос, а дурак. Какой же ты комиссар, когда от тебя девкам проходу нету, среди белого дня лезешь? Погоди, погоди, брат, — вот протрешь казенные портки, пропьешь наворованные деньжонки, опять в пастухи запросишься! Опять, брат, будешь мою свинью арестовывать! Это тебе не над господами издеваться! Я-то тебя с твоим Жучковым (Гучковым) не боюсь! А третий прибавляет совершенно, как говорится, ни к селу, ни к городу: — Да его, Петроград-то, и так давно бы надо отдать. Там одно разнообразие… И я прохожу мимо и думаю: «Там одно разнообразие! Бог мой, что за чепуха...

© 2000- NIV