Cлово "ВСТРЕЧА"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ВСТРЕЧИ, ВСТРЕЧЕ, ВСТРЕЧАХ, ВСТРЕЧУ

1. Адамович Георгий: Бунин. Воспоминания
Входимость: 14.
2. "Князь" - книга о Бунине Михаила Рощина (страница 10)
Входимость: 7.
3. Воспоминания Бунина (страница 4)
Входимость: 7.
4. Записная книжка (о современниках, о Горьком)
Входимость: 6.
5. Волошин
Входимость: 6.
6. Твардовский А.: О Бунине
Входимость: 6.
7. Перед занавесом "художественников"
Входимость: 6.
8. Муромцева-Бунина В. Н.: Жизнь Бунина. Глава четвертая
Входимость: 6.
9. Дневники Бунина (Примечания)
Входимость: 6.
10. Николеску Татьяна: По следам парижской командировки
Входимость: 6.
11. Устами Буниных. 1881 - 1903 гг.
Входимость: 5.
12. Ранчин А.: Дама без собачки - чеховский подтекст в "Солнечном ударе"
Входимость: 5.
13. Воспоминания Бунина (страница 2)
Входимость: 5.
14. "Князь" - книга о Бунине Михаила Рощина (страница 2)
Входимость: 5.
15. Галина Кузнецова: "Грасская Лаура" или жизнь вечно ведомой
Входимость: 5.
16. Натали
Входимость: 5.
17. К воспоминаниям. О Толстом
Входимость: 5.
18. Из записей ("Рассказ моего гувернера о Гоголе... ")
Входимость: 5.
19. Саакянц А.: О Бунине и его прозе. Предисловие к сборнику рассказов
Входимость: 5.
20. В Париже
Входимость: 5.
21. Жизнь Арсеньева. Книга четвертая
Входимость: 4.
22. Далекое
Входимость: 4.
23. "Своими путями"
Входимость: 4.
24. "Князь" - книга о Бунине Михаила Рощина (страница 9)
Входимость: 4.
25. Невенчанная жена
Входимость: 4.
26. Бунин И. А.: О Чехове. Часть первая. Глава VI
Входимость: 4.
27. Бунин И. А.: О Чехове. Часть первая. Глава II
Входимость: 4.
28. Муромцева-Бунина В. Н.: Жизнь Бунина. Глава седьмая
Входимость: 4.
29. Воспоминания Бунина (страница 3)
Входимость: 4.
30. Ремизов В.Б.: Бунин и Лев Толстой
Входимость: 3.
31. Заметки (о литературе и современниках)
Входимость: 3.
32. Лазарев Владимир: Синие камни (поездка в Ефремов)
Входимость: 3.
33. Бунина В. Н. - Логиновой-Муравьевой Т. Д., 1(14) января 1940 г.
Входимость: 3.
34. Грин Милица: Письма М. А. Алданова к И. А. и В. Н. Буниным
Входимость: 3.
35. Жизнь Арсеньева. Книга вторая
Входимость: 3.
36. Устами Буниных. 1922 - 1923 гг.
Входимость: 3.
37. Муромцева-Бунина В. Н.: Жизнь Бунина. Глава вторая
Входимость: 3.
38. Бунин И. А.: О Чехове. Часть вторая. Глава V
Входимость: 3.
39. Устами Буниных. 1926 - 1928 гг.
Входимость: 3.
40. "Князь" - книга о Бунине Михаила Рощина (страница 7)
Входимость: 3.
41. Адамович Г. В. - Буниной В. Н., 17 февраля 1957 г.
Входимость: 3.
42. Воспоминания Бунина (страница 5)
Входимость: 3.
43. Бунин И. А.: Освобождение Толстого. Глава X
Входимость: 3.
44. Любить - значит верить
Входимость: 3.
45. Его памяти (Шаляпин)
Входимость: 3.
46. Жизнь Арсеньева. Книга третья
Входимость: 3.
47. Рахманинов
Входимость: 3.
48. «Третий Толстой»
Входимость: 3.
49. Муромцева-Бунина В. Н.: Жизнь Бунина. Глава шестая
Входимость: 2.
50. Великая потеря (В. Д. Набоков)
Входимость: 2.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Адамович Георгий: Бунин. Воспоминания
Входимость: 14. Размер: 56кб.
Часть текста: не могло, и, несомненно, он чувствовал родство этой обстановки с тем, что было ему ненавистно в литературе. Он демонстративно молчал. Усмешка изредка кривила его губы. На маленькой, низкой сцене, в глубине зала, шла пантомима по шницлеровскому "Шарфу Коломбины". Потом появились хористы, принялись петь незатейливые новейшие частушки: Ты, Кшесинская, пляши, Вензеля ногой пиши... Это были первые революционные месяцы, весна 1917 года: уступка политике. Частушки, по-видимому, окончательно испортили Бунину настроение. Он поспешно вышел. Никто его не провожал. Помню, у меня и в мыслях не было подойти к нему, представиться, познакомиться. Будь вместо него кто-нибудь из столпов символизма или даже другого литературного течения, тех, которые казались нам, тогдашней зеленой молодежи, законными и ценными, чувства возникли бы другие. Будь это, например, Андрей Белый, которого мне так и не привелось лично узнать, о чем я до сих пор жалею, вероятно, я побежал бы за ним, с волнением задал бы ему какие-нибудь наспех...
2. "Князь" - книга о Бунине Михаила Рощина (страница 10)
Входимость: 7. Размер: 69кб.
Часть текста: на минуту закрыв легким концом ее край саркофага и старчески-детское плечо в черкеске... Стремительно несется мистраль, ветви пальм, бурно шумя и мешаясь, тоже точно рвутся куда-то... Я встаю и с трудом открываю дверь на балкон. В лицо мне резко бьет холодом, над головой разверзается черно-вороненое, в белых, синих и красных пылающих звездах небо. Все несется куда-то вперед, вперед... Я кладу на себя медленное крестное знамение, глядя на все то грозное, траурное, что пылает надо мной". ("Жизнь Арсеньева", XXII гл. IV кн.) Можно сказать, что "Жизнь Арсеньева" поставила точку в спорах о Нобелевской. Такой человеческой книги не было тогда во всей Европе. Русскому писателю положено судьбой свершать свое открытие в литературе. Единственное в своем роде, ни на кого не похожее. Бунин взял всю человеческую жизнь в пространстве своей книги, рассказал об одной жизни всё, со всею полнотой правды. Так он хотел, так замышлял, так отвечала книга всем его собственным идеалам о подлинной литературе, так хотелось ему исполнить ее - безукоризненно, со всею возможной высотой качества. Как шутил кто-то из английских писателей: когда я хотел прочитать хорошую книгу, я писал ее сам. У Бунина получилось то же самое. Более того, он сказал здесь все, что хотел. Насчет романа хорошо написал Бунину Фондаминский: "...Думаю, что ваш роман - событие в истории русской литературы. С точки зрения современного...
3. Воспоминания Бунина (страница 4)
Входимость: 7. Размер: 58кб.
Часть текста: и порой родственно переписывающагося со мной (Семеновы родственники Буниным). От него же стало мне известно о печальной участи обширных мемуаров, оставленных его отцом. Их вышел всего первый том (во всем зарубежье существующiй только в одном экземпляре). В. П. прислал мне этот том на прочтение и разсказал исторiю второго, печатанiе котораго совпало с революцiей и к октябрьскому перевороту доведено было всего до одиннадцатаго листа, на чем и остановилось: большевики, захватив власть, как известно, тотчас же ввели свое собственное правописанiе, приказали по типографiям уничтожить все знаки, изгнанные ими из алфавита, и поэтому В. П., лично наблюдавшiй за печатанiем мемуаров, должен был или бросить дальнейшiй набор второго тома или же кончать его по новому правописанiю, то есть, выпустить в свет книгу довольно странную по внешнему виду. Стараясь избегнуть этой странности, В. П. нашел одну типографiю, тайно не исполнившую большевицкаго заказа, преступные знаки еще не уничтожившую. Однако заведующий типографiей, боясь попасть в Чеку, соглашался допечатать книгу по старой орфографiи только при том условiи, что В. П. достанет от большевиков письменное разрешенiе на это. В. П. попытался это сделать и, конечно, получил отказ. Ему ответили: "Нет, уж извольте печатать теперь ваши мемуары по нашему правописанiю: пусть всякому будет видно с двенадцатаго листа их, что как раз тут пришла наша победа. Кроме того, ведь вам теперь даже и наше разрешенiе не помогло бы: знаки,...
4. Записная книжка (о современниках, о Горьком)
Входимость: 6. Размер: 37кб.
Часть текста: к живописи, к ваянию. Мой домашний воспитатель играл на скрипке, рисовал акварелью — и я и до сих пор помню какое-то совсем особенное волнение, с которым я брал в руки его скрипку или пачкал бумагу красками. В уездном городе, где я учился в гимназии, я одно время жил у ваятеля всего того, что требуется для кладбищенских памятников, — и целую зиму, каждую свободную минуту мял глину, лепил из нее то лик Христа, то череп Адама и даже достиг вскоре таких успехов, что хозяин иногда пользовался моими черепами, и они попадали на чугунные кладбищенские кресты в изножья распятий, где, верно, и теперь еще пребывают. Почему же все-таки не стал я ни музыкантом, ни ваятелем, ни живописцем? * * * Помню те необыкновенные чувства, которые я испытал однажды, стоя в Страстном монастыре, в Москве, возле сына Пушкина, не сводя глаз с его небольшой и очень сухой, легкой старческой фигуры в нарядной гусарской генеральской форме, с его белой курчавой головы, резко белых, чрезвычайно худых рук с костлявыми, тонкими пальцами и длинными, острыми ногтями. * * * Печататься я начал в конце восьмидесятых годов. Современниками моими были тогда люди очень разнообразные: Григорович, Толстой, Щедрин, Лесков, Глеб Успенский, Эртель, Гаршин, Чехов, Короленко, Вл. Соловьев, Фет, Майков, Полонский, Надсон, Минский, Фофанов, Мережковский… Декаденты и символисты, появившиеся через несколько лет после того, утверждали, что в восьмидесятые годы русская литература «зашла в тупик», стала чахнуть, сереть, ничего не знала, кроме реализма, протокольного описывания действительности… Отчасти эти утверждения...
5. Волошин
Входимость: 6. Размер: 26кб.
Часть текста: некоторые же просто ограничились хвалами ему да тем, что пишется теперь чуть не поголовно обо всех, которые в стихах и прозе касались русской революции: возвели и его в пророки, в провидцы «грядущего русского катаклизма», хотя для многих из таких пророков достаточно было в этом случае только некоторого знания начальных учебников русской истории. Наиболее интересные замечания о нем я прочел в статье А. Н. Бенуа, в «Последних новостях»: «Его стихи не внушали того к себе доверия, без которого не может быть подлинного восторга. Я «не совсем верил» ему, когда по выступам красивых и звучных слов он взбирался на самые вершины человеческой мысли... Но влекло его к этим восхождениям совершенно естественно, и именно слова его влекли... Некоторую иронию я сохранил в отношении к нему навсегда, что ведь не возбраняется и при самой близкой и нежной дружбе... Близорукий взор, прикрытый пенсне, странно нарушал все его «зевсоподобие», сообщая ему что-то растерянное и беспомощное... что-то необычайно милое, подкупающее... Он с удивительной простотой душевной не то «медузировал», не то забавлял кремлевских проконсулов, когда возымел наивную дерзость свои самые страшные стихи, полные обличений и трагических ламентаций, читать перед лицом советских идеологов и вершителей. И сошло это, вероятно, только потому, что и там его не пожелали принять всерьез...» Я лично знал Волошина со времен довольно давних, но до наших последних встреч в Одессе, зимой и весной девятнадцатого года, не близко. Помню его первые стихи, - судя по ним, трудно было предположить, что с годами так окрепнет его стихотворный талант, так разовьется внешне и внутренне. Тогда были они особенно характерны для его «влечения к словам»: Мысли с рыданьями ветра сплетаются, Поезд гремит, перегнать их...

© 2000- NIV