Cлово "СНЕГ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: СНЕГУ, СНЕГА, СНЕГОМ, СНЕГОВ

1. Игнат
Входимость: 34.
2. Деревня (часть 3)
Входимость: 27.
3. Жизнь Арсеньева. Книга пятая
Входимость: 25.
4. Сосны
Входимость: 25.
5. Последняя весна
Входимость: 16.
6. Ермил
Входимость: 16.
7. Таня
Входимость: 13.
8. В деревне
Входимость: 13.
9. Метеор
Входимость: 12.
10. "Князь" - книга о Бунине Михаила Рощина (страница 9)
Входимость: 12.
11. В поле
Входимость: 11.
12. Окаянные дни
Входимость: 11.
13. Новая дорога
Входимость: 11.
14. Сверчок
Входимость: 9.
15. Велга
Входимость: 8.
16. Жизнь Арсеньева. Книга четвертая
Входимость: 8.
17. Жизнь Арсеньева. Книга вторая
Входимость: 8.
18. "Дубки"
Входимость: 7.
19. Под серпом и молотом
Входимость: 7.
20. Птицы небесные
Входимость: 7.
21. Чистый понедельник
Входимость: 7.
22. Галина Кузнецова. Грасский дневник
Входимость: 6.
23. "Князь" - книга о Бунине Михаила Рощина (страница 6)
Входимость: 6.
24. Бунин И. А. - Бунину Ю. А., 18,19 (5, 6) ноября 1900 г.
Входимость: 6.
25. Устами Буниных. 1881 - 1903 гг.
Входимость: 6.
26. При дороге
Входимость: 6.
27. Учитель
Входимость: 6.
28. Худая трава (Оброк)
Входимость: 6.
29. Митина любовь
Входимость: 6.
30. Странствия
Входимость: 6.
31. Конец
Входимость: 6.
32. Лапти
Входимость: 6.
33. Господин из Сан-Франциско
Входимость: 5.
34. Перевал
Входимость: 5.
35. Сапсан
Входимость: 5.
36. Воспоминания Бунина (страница 6)
Входимость: 5.
37. Песнь о Гайавате. Голод
Входимость: 5.
38. Из цикла "Странствия"
Входимость: 5.
39. Песнь о Гайавате. Четыре ветра
Входимость: 5.
40. Памяти сильного человека (И. С. Никитин)
Входимость: 5.
41. Хороших кровей
Входимость: 5.
42. Катаев В.: Живительная сила памяти. "Антоновские яблоки" И. Бунина
Входимость: 5.
43. Устами Буниных. 1915 - 1918 гг.
Входимость: 5.
44. Вести с родины
Входимость: 5.
45. Муромцева-Бунина В. Н.: Жизнь Бунина. Глава третья
Входимость: 5.
46. Снежный бык
Входимость: 5.
47. Муза
Входимость: 5.
48. Храм Солнца
Входимость: 4.
49. Дневники Бунина (1916)
Входимость: 4.
50. Записи (о Нобелевской премии)
Входимость: 4.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Игнат
Входимость: 34. Размер: 57кб.
Часть текста: Любки была какая-то ясность, откровенность. Ловко и спокойно крала она одеколон и мыло у барыни, седой вдовы, курившей тонкие душистые папиросы. Иногда была она жива, наивна и казалась моложе своих лет, иногда - старше, все испытавшей женщиной. Да и груди были у нее как у женщины. А для Игната, еще не знавшего женщин, отношения между мужчинами и женщинами становились все страшнее и желаннее. Непроще, скрытнее его не было малого во всех Извалах. Даже едучи на розвальнях на гумно, за колосом для скотины, никогда не отвечал он прямо и сразу на вопрос: куда едешь? Избегая взгляда Любки, не поднимая угрюмых глаз, стыдясь своих лаптей, шапки и ошмыганного полушубка, он исподлобья следил за ней, и спокойное бесстыдство ее, смутно им понимаемое, было для него и жутко и пленительно. Усиливали его любовь и барчуки. Барчуки, - уже лечившийся на Кавказе офицер Алексей Кузьмич и Николай, все переходивший из одного учебного заведения в другое, - приезжали зимой только на большие праздники. В этом году на масленицу приехал сперва младший. И Любка была особенно оживлена, вид имела особенно откровенный, не будучи, впрочем, откровенной ни с кем. Так и сияли ее неподвижные глаза, когда она,...
2. Деревня (часть 3)
Входимость: 27. Размер: 85кб.
Часть текста: тонула Дурновка, да еще одна темная летняя ночь: ни единого огня не было в деревне, а мимо избы Ильи шли, белея в темноте рубахами, "девять девок, девять баб, десятая удова", все босые, простоволосые, с метлами, дубинами, вилами, и стоял оглушительный звон и стук в заслонки, в сковороды, покрываемый дикой хоровой песнью: вдова тащила соху, рядом с ней шла девка с большой иконой, а прочие звонили, стучали и, когда вдова низким голосом выводила: Ты, коровья смерть, Не ходи в наше село! - хор, на погребальный лад, протяжно вторил: Мы опахиваем - и, тоскуя, резкими горловыми голосами подхватывал: Со ладаном, со крестом... Теперь вид дурновских полей был будничный. Ехал Кузьма с Воргла веселый и слегка хмельной, - Тихон Ильич угощал его за обедом наливкой, был очень добр в этот день, - и с удовольствием смотрел на равнины сухих бурых пашен, расстилавшиеся вокруг него. Почти летнее солнце, прозрачный воздух, бледно-голубое ясное небо, - все радовало и обещало долгий покой. Седой, корявой полыни, вывороченной с корнем сохами, было так много, что ее возили возами. Под самой усадьбой стояла на пашне лошаденка, с репьями в холке, и телега, высоко нагруженная полынью, а подле лежал Яков, босой, в коротких запыленных портках и длинной посконной рубахе, и, придавив" боком большого седого кобеля, держал его за уши. Кобель рычал и косился. - Ай кусается? - крикнул Кузьма. - Лют - мочи нет! - торопливо отозвался Яков, поднимая свою косую бороду. - На морды лошадям сигает... И Кузьма засмеялся от удовольствия. Уж мужик так мужик, степь так степь! А дорога шла под изволок, и горизонт суживался. Впереди зеленела новая железная крыша риги, казавшаяся потонувшей в глухом низкорослом саду. За садом, на противоположном косогоре,...
3. Жизнь Арсеньева. Книга пятая
Входимость: 25. Размер: 204кб.
Часть текста: пятая КНИГА ПЯТАЯ I Те весенние дни моих первых скитаний были последними днями моего юношеского иночества. В первый день в Орле я проснулся еще тем, каким был в пути, - одиноким, свободным, спокойным, чужим гостинице, городу, - ив необычный для города час: едва стало светать. Но на другой уже поздней - как все. Заботливо одевался, гляделся в зеркало... Вчера, в редакции, я уже со смущением чувствовал свой цыганский загар, обветренную худобу лица, запущенные волосы. Нужно было привести себя в приличный вид, благо обстоятельства мои вчера неожиданно улучшились: я получил предложение не только сотрудничать, но и взять аванс, который и взял, - горячо покраснел, но взял. И вот я отправился на главную улицу, зашел в табачный магазин, где купил коробку дорогих папирос, потом в парикмахерскую, откуда вышел с красиво уменьшившейся пахучей головой и с той особенной мужской бодростью, с которой всегда выходишь из парикмахерской. Хотелось тотчас же идти опять в редакцию, поскорее продолжить всю ту праздничность новых впечатлений, которыми так щедро одарила меня судьба вчера. Но идти немедленно было никак нельзя: "Как, он опять пришел? И опять с утра?!" - Я пошел по городу. Сперва, как вчера, вниз по Волховской, с Волховской по Московской, длинной торговой улице, ведущей на вокзал, шел по ней, пока она, за какими-то запыленными триумфальными...
4. Сосны
Входимость: 25. Размер: 21кб.
Часть текста: а в сумерках у меня сидел священник, опоздавший причастить Митрофана, пил чай и долго рассказывал о том, как много народу померзло в нонешнем году... «Чем не сказочный бор?» - думаю я, прислушиваясь к шуму леса за окнами и к высоким жалобным нотам ветра, налетающего вместе с снежными вихрями на крышу. И мне представляется путник, который кружится в наших дебрях и чувствует, что не найти ему теперь выхода вовеки. - Есть ли жив-человек в этих хижинах? - говорит он, с трудом различая в белой крутящейся мгле Платоновку. Но морозный ветер захватывает ему дыхание, слепит снегом, и мгновенно пропадает огонек, который, казалось, мелькнул сквозь вьюгу. Да и человечьи ли это хижины? Не в такой ли же черной сторожке жила Баба-Яга? «Избушка, избушка, стань к лесу задом, а ко мне передом! Приюти странника в ночь!..» Лежа весь вечер, я представляю себе, как пугливо и зыбко мерцают мои освещенные окошечки, такие одинокие среди бушующего леса, с головы до ног поседевшего от вьюги! Дом стоит у широкой просеки, в затишье, но когда ураган гигантским призраком на снежных крыльях проносится под лесом, сосны, которые высоко царят над всем окружающим, отвечают урагану столь угрюмой и грозной октавой, что в просеке делается страшно. Снег при этом бешено и беспорядочно мчится по лесу, непритворенная дверь в сенцах с необыкновенной силой бьет в стену, а собаки, которые лежат в них, утопая в снегу, как в пуховых постелях, жалобно взвизгивают сквозь сон, дрожа крупной дрожью... И мне опять вспоминается Митрофан, который ждет могилы в такую мрачную ночь. В комнате тепло и тихо. Стекла холодно играют разноцветными огоньками, точно мелкими драгоценными камнями. Лежанка натоплена жарко, п к шуму и стуку я так привык, что могу не замечать их. Лампа на столе: горит ровным сонным светом. Ровно, чуть внятно звенит в ней выгорающий керосин, монотонно и неясно, точно под землей, баюкает кто-то ребенка за стеною в кухне, - не то сама Федосья, не то ее...
5. Последняя весна
Входимость: 16. Размер: 20кб.
Часть текста: не проваливаясь, в разбитых валенках, перешел по сугробам к нам. Узкая рыжая борода, тонкий восковой нос, легкий армяк и ореховая (из лошадиной шкуры) шапка. Подойдя, сперва внимательно оглядел пестрыми глазами лошадь, сани, нас, потом не спеша сказал мне: - А ты, государь милый, не тут едешь. Тут дороги нету. Табельная дорога там. Поезжай за мной... И повел лошадь, переваливая нас с сугроба на сугроб... Вечером пошли на Прилепы, в господское поместье, арендуемое несколькими семьями мужиков. Огней в деревне уже нет - только в двух, трех избах сонные, притушенные лампочки. Морозно, душисто. В поместье огонь только у Сергея Климова. Над избой хмуро сереют в темном небе высокие деревья. Обступили грубо забрехали собаки. Хлопнула дверь, вышел Федька. - Не спят еще? - Никак нет. - А мы к Тихону Ильичу. - Милости просим. В избе теплая густая вонь, пар от мокрых ветошек из лоханки, под ногами чавкает мокрая, с грязью солома. Лубочные картинки в бревнах стен, потные. С почки торчат, глядят головы мальчишек. Невестка Тихона Ильича стирает в корыте белье, внучка, девка лет пятнадцати, собирается спать, перекрывает платок, стоит в одной суровой рубахе. Сам Тихон Ильич, согнувшись, сидит на печи, упершись в нее ладонями, спустив над хорами, на которых спят другие мальчишки, ужасные ноги-палки в старых портках. Лицо бледное и опухшее, борода...

© 2000- NIV