Cлово "СОЛНЕЧНЫЙ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: СОЛНЕЧНО, СОЛНЕЧНОЕ, СОЛНЕЧНОМ, СОЛНЕЧНОГО

1. Дневники Бунина (1941)
Входимость: 22.
2. Устами Буниных. 1941 г.
Входимость: 22.
3. Ранчин А.: Дама без собачки - чеховский подтекст в "Солнечном ударе"
Входимость: 18.
4. Михайлова М. В.: "Солнечный удар" - беспамятство любви и память чувства
Входимость: 15.
5. Жизнь Арсеньева. Книга пятая
Входимость: 12.
6. Дневники Бунина (1917)
Входимость: 11.
7. Дневники Бунина (1940)
Входимость: 11.
8. Устами Буниных. 1940 г.
Входимость: 11.
9. Жизнь Арсеньева
Входимость: 11.
10. Жизнь Арсеньева. Книга четвертая
Входимость: 9.
11. Митина любовь
Входимость: 9.
12. Жизнь Арсеньева. Книга вторая
Входимость: 7.
13. Устами Буниных. 1942 - 1943 гг.
Входимость: 7.
14. Тень птицы
Входимость: 7.
15. Воды многие
Входимость: 6.
16. Устами Буниных. 1881 - 1903 гг.
Входимость: 6.
17. Странствия
Входимость: 6.
18. Солнечный удар
Входимость: 5.
19. Бунин И. А. - Бунину Ю. А., 18,19 (5, 6) ноября 1900 г.
Входимость: 5.
20. Рассказы о Палестине Бунина
Входимость: 5.
21. У истока дней
Входимость: 5.
22. Под серпом и молотом
Входимость: 5.
23. На даче
Входимость: 5.
24. Жизнь Арсеньева. Книга третья
Входимость: 5.
25. Храм Солнца
Входимость: 4.
26. Дневники Бунина (1881-1896)
Входимость: 4.
27. Айхенвальд Ю. И.: Иван Бунин
Входимость: 4.
28. Дневники Бунина (1943)
Входимость: 4.
29. В деревне
Входимость: 4.
30. Муромцева-Бунина В. Н.: Жизнь Бунина. Глава шестая
Входимость: 4.
31. Галина Кузнецова: "Грасская Лаура" или жизнь вечно ведомой
Входимость: 4.
32. Антоновские яблоки
Входимость: 4.
33. Михайлова М. В.: "Чистый понедельник" - горькая дума о России
Входимость: 4.
34. Устами Буниных. 1912 - 1914 гг.
Входимость: 4.
35. Игнат
Входимость: 4.
36. Дневники Бунина (1913-1914)
Входимость: 4.
37. Устами Буниных. 1908 - 1911 гг.
Входимость: 4.
38. Дневники Бунина (1897-1903)
Входимость: 3.
39. Учитель
Входимость: 3.
40. Муромцева-Бунина В. Н.: Жизнь Бунина. Глава пятая
Входимость: 3.
41. Далекое
Входимость: 3.
42. Из цикла "Странствия"
Входимость: 3.
43. Лазарев Владимир: Синие камни (поездка в Ефремов)
Входимость: 3.
44. Весной, в Иудее
Входимость: 3.
45. Апрель
Входимость: 3.
46. Муромцева-Бунина В. Н.: Жизнь Бунина. Глава первая
Входимость: 3.
47. Последняя любовь Ивана Бунина
Входимость: 3.
48. Сны Чанга
Входимость: 3.
49. Ничипоров И.: И. А. Бунин. Очерк творчества
Входимость: 3.
50. Свет Зодиака
Входимость: 3.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Дневники Бунина (1941)
Входимость: 22. Размер: 58кб.
Часть текста: войну... поразим в 41-м году весь мир нашими победами..." Небольшой мистраль. Красота гор над Ниццей. 3. I. 41. С утра дождь и туман. После завтрака проглядывало солнце. К вечеру белые туманы в проходах Эстереля, море серо-свинцового тумана в долинах и горах в сторону Марселя. Перечитывал "Петра" А. Толстого вчера на ночь. Очень талантлив! 6. I. 41. Понедельник. Дождь, сыро, серо, холодно, опять сижу при огне - "фонарь" с закрытыми ставнями, задернутой занавеской и ширмами. [...] Англо-немецкая война все в том же положении - бьют друг друга, как каждый день всю осень. Осточертело читать и слушать все одно и то же. Японский м. внутр. дел произнес речь на весь мир - "41 год будет самый трагический для человечества, если продолжится война и не будет возможности для Яп., Ит. и Германии организовать новый мир ко всеобщему благополучию". Последнее особенно замечательно. [...] 21. I. 41. Были по всей Европе страшные холода, снега. У нас тоже. Холод в доме ужасный, топить вволю нельзя, нечем: запасы наши угля и дров на исходе, дальше будут давать только 100 кило в месяц- насмешка! Все время ищем что купить! Но нечего! Находим кое-где скверный, сморщенный горох (и торговец и мы врем - "для посева"), ржавые рыбки, род stet. селедочек и сардинок - и все. Питаемся скверно [...] Ждали, что немцы пройдут через Болгарию в Грецию. В Средиз. море их авиация работает уже - помогает итальянцам. Гитлер виделся с Мус[солини] - "приняты важнейшие решения". Нынче вечером советск. и швейц. радио: англич. взяли Тобрук. Междоусоб. война в Румынии. 25. I. 41. Суббота. Солнечный и уже теплый день. Вчера послал av.-recom. Цетлиным в Америку. Нынче - открытку Тане Муравьевой. Сходил опустить ее после завтрака в ящик возле женской обители (под Helios'ом). Сидел на подъеме к "Chaumiere". Припекало. Тишина и грусть на душе. При взятии...
2. Устами Буниных. 1941 г.
Входимость: 22. Размер: 77кб.
Часть текста: необыкновенно решительная [...] Нынче в газетах вчерашнее новогоднее послание Гитлера: "Провидение за нас... накажем преступников, вызвавших и длящих войну... поразим в 41-м году весь мир нашими победами..." Небольшой мистраль. Красота гор над Ниццей. 3. I. 41. С утра дождь и туман. После завтрака проглядывало солнце. К вечеру белые туманы в проходах Эстереля, море серо-свинцового тумана в долинах и горах в сторону Марселя. Перечитывал "Петра" А. Толстого вчера на ночь. Очень талантлив! 6. I. 41. Понедельник. Дождь, сыро, серо, холодно, опять сижу при огне - "фонарь" с закрытыми ставнями, задернутой занавеской и ширмами. [...] Англо-немецкая война все в том же положении - бьют друг друга, как каждый день всю осень. Осточертело читать и слушать все одно и то же. Японский м. внутр. дел произнес речь на весь мир - "41 год будет самый трагический для человечества, если продолжится война и не будет возможности для Яп., Ит. и Германии организовать новый мир ко всеобщему благополучию". Последнее особенно замечательно. [...] 21. I. 41. Были по всей Европе страшные холода, снега. У нас тоже. Холод в доме ужасный, топить вволю нельзя, не чем: запасы наши угля и дров на исходе, дальше будут давать только 100 кило в месяц - насмешка! Все время ищем что купить! Но нечего!...
3. Ранчин А.: Дама без собачки - чеховский подтекст в "Солнечном ударе"
Входимость: 18. Размер: 19кб.
Часть текста: в «Солнечном ударе» Герой известного бунинского рассказа, не названный по имени поручик, встречает на пароходе очаровательную попутчицу, «маленькую женщину», возвращающуюся с черноморского курорта: «Поручик взял её руку, поднёс к губам. Рука, маленькая и сильная, пахла загаром. И блаженно и странно замерло сердце при мысли, как, вероятно, крепка и смугла она вся под этим лёгким холстинковым платьем после целого месяца лежанья под южным солнцем, на горячем морском песке (она сказала, что едет из Анапы)». Поручик узнаёт от дамы, что у неё есть муж и трёхлетняя дочка, но своего имени она так и назвала. Поручик и дама сходят на пристани ближайшего города. Вечер, ночь и утро они проводят в гостинице: «Вошли в большой, но страшно душный, горячо накалённый за день солнцем номер с белыми опущенными занавесками на окнах и двумя необожжёнными свечами на подзеркальнике, — и как только вошли и лакей затворил дверь, поручик так порывисто кинулся к ней и оба так исступленно задохнулись в поцелуе, что много лет вспоминали потом эту минуту: никогда ничего подобного не испытал за всю жизнь ни тот, ни другой». Утром же они расстаются, и поначалу это расставание нимало не огорчает героя рассказа: «Нет, мой милый, — сказала она в ответ на его просьбу ехать дальше вместе, — нет, вы должны остаться до следующего парохода. Если поедем вместе, всё будет испорчено. Мне это будет очень неприятно. Даю вам честное слово, что я совсем не та, что вы могли обо мне подумать. Никогда ничего даже...
4. Михайлова М. В.: "Солнечный удар" - беспамятство любви и память чувства
Входимость: 15. Размер: 19кб.
Часть текста: легкого поведения (вспомним Сонечку Мармеладову) как чистых и непорочных созданий, чья душа никак не затронута "издержками" "профессии". И уж никоим образом не могла приветствоваться и не оправдывалась кратковременная связь, спонтанное сближение, плотский порыв мужчины и женщины друг к другу. Женщина, вступившая на этот путь, воспринималась как существо или легкомысленное, или отчаявшееся. И, конечно, никогда такие отношения не назывались любовью. Страсть, влечение в лучшем случае. Но не любовь. Бунин принципиально переосмысливает эту "схему". Для него чувство, внезапно возникающее между случайными попутчиками на пароходе, оказывается столь же бесценным, как и любовь. Причем именно любовь и есть это пьянящее, самозабвенное, внезапно возникающее чувство, вызывающее ассоциацию с солнечным ударом. Он убежден в этом. "Скоро выйдет, - писал он своему знакомому, /.../ рассказ "Солнечный удар", где я опять, как в романе "Митина любовь", в "Деле корнета Елагина", в "Иде", - говорю о любви". Трактовка Буниным темы любви связана с его представлением об Эросе как могучей стихийной силе - основной форме проявления космической жизни. Она трагедийна в своей основе, т. к. переворачивает человека, резко меняет течение его жизни. Многое сближает в этом отношении Бунина с Тютчевым, который тоже считал, что любовь не столько вносит гармонию в человеческое существование, сколько проявляет "хаос", таящийся в нем. Но если Тютчева все же привлекал "союз души с душой родной", выливающийся в конечном счете в роковой поединок, если в его стихах мы видим неповторимые индивидуальности, которые изначально, даже стремясь к этому, не в состоянии принести друг другу счастье, то Бунина не волнует союз душ, скорее его потрясает союз тел, рождающий в свою очередь особое понимание жизни и другого человека, чувство неистребимой памяти, которое и делает жизнь...
5. Жизнь Арсеньева. Книга пятая
Входимость: 12. Размер: 204кб.
Часть текста: Вчера, в редакции, я уже со смущением чувствовал свой цыганский загар, обветренную худобу лица, запущенные волосы. Нужно было привести себя в приличный вид, благо обстоятельства мои вчера неожиданно улучшились: я получил предложение не только сотрудничать, но и взять аванс, который и взял, - горячо покраснел, но взял. И вот я отправился на главную улицу, зашел в табачный магазин, где купил коробку дорогих папирос, потом в парикмахерскую, откуда вышел с красиво уменьшившейся пахучей головой и с той особенной мужской бодростью, с которой всегда выходишь из парикмахерской. Хотелось тотчас же идти опять в редакцию, поскорее продолжить всю ту праздничность новых впечатлений, которыми так щедро одарила меня судьба вчера. Но идти немедленно было никак нельзя: "Как, он опять пришел? И опять с утра?!" - Я пошел по городу. Сперва, как вчера, вниз по Волховской, с Волховской по Московской, длинной торговой улице, ведущей на вокзал, шел по ней, пока она, за какими-то запыленными триумфальными воротами, не стала пустынной и бедной, свернул с нее в еще более бедную Пушкарную Слободу, оттуда вернулся опять на Московскую. Когда же спустился с Московской к Орлику, перешел старый деревянный мост, дрожавший и гудевший от едущих, и поднялся к присутственным местам, по всем церквам трезвонили, и вдоль бульвара, навстречу мне, на паре больших вороных, шедших споро, но мерно, в достойной противоположности с этим трезвоном, прокатил в карете архиерей, благостным мановением руки осенявший влево и вправо всех встречных. В редакции было опять людно, бодро работала за своим большим столом маленькая Авилова, только ласково улыбнувшаяся мне и тотчас опять склонившаяся к столу. Завтрак был опять долгий, веселый, после завтрака я слушал, как Лика бурно играла на рояли, потом качался с ней и с Оболенской на качелях в саду. После чая Авилова показывала мне дом, водила по всем комнатам. В спальне я увидал на стене портрет, - из рамы недовольно смотрел кто-то волосатый, в очках, с ...

© 2000- NIV