Cлово "ОСОБЫЙ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ОСОБОЙ, ОСОБОГО, ОСОБО, ОСОБАЯ

1. Твардовский А.: О Бунине
Входимость: 15.
2. Жизнь Арсеньева. Книга пятая
Входимость: 10.
3. Лазарев Владимир: Синие камни (поездка в Ефремов)
Входимость: 10.
4. Жизнь Арсеньева
Входимость: 8.
5. Жизнь Арсеньева. Книга четвертая
Входимость: 6.
6. "Князь" - книга о Бунине Михаила Рощина
Входимость: 6.
7. Жизнь Арсеньева. Книга третья
Входимость: 6.
8. Адамович Георгий: Бунин. Воспоминания
Входимость: 6.
9. Окаянные дни (страница 2)
Входимость: 5.
10. Записная книжка (о "Современных записках")
Входимость: 4.
11. Записи (о Нобелевской премии)
Входимость: 4.
12. Полтавец Е. Ю.: Лев Толстой и Иван Бунин – "птицы небесные" русской литературы
Входимость: 4.
13. Митина любовь
Входимость: 4.
14. Михайлова М. В.: "Чистый понедельник" - горькая дума о России
Входимость: 4.
15. Веселый двор
Входимость: 4.
16. Смирнова Л.: И. А. Бунин
Входимость: 4.
17. Саакянц А.: О Бунине и его прозе. Предисловие к сборнику рассказов
Входимость: 4.
18. Ничипоров И.: И. А. Бунин. Очерк творчества
Входимость: 4.
19. Ходасевич В. Ф.: О Бунине
Входимость: 3.
20. Полтавец Е. Ю., Минаева Д. В.: "Номадный" и "автохтонный" аспекты в восприятии И. А. Буниным творчества Л. Н. Толстого.
Входимость: 3.
21. Господин из Сан-Франциско
Входимость: 3.
22. "Князь" - книга о Бунине Михаила Рощина (страница 10)
Входимость: 3.
23. Блюм А.: "Грамматика любви"
Входимость: 3.
24. "Князь" - книга о Бунине Михаила Рощина (страница 2)
Входимость: 3.
25. Дневники Бунина (1917)
Входимость: 3.
26. Воспоминания Бунина (страница 6)
Входимость: 3.
27. Шулятиков В. М.: Этапы новейшей русской лирики
Входимость: 3.
28. Жизнь Арсеньева. Книга вторая
Входимость: 3.
29. Ночь
Входимость: 3.
30. Устами Буниных. 1932 г.
Входимость: 3.
31. Устами Буниных. 1922 - 1923 гг.
Входимость: 3.
32. Бунин И. А.: О Чехове. Часть вторая. Глава V
Входимость: 3.
33. Автобиографические заметки
Входимость: 3.
34. Деревня (часть 1)
Входимость: 3.
35. Дело корнета Елагина
Входимость: 3.
36. Переписка И. А. Бунина и Г. Н. Кузнецовой с Л. Ф. Зуровым
Входимость: 3.
37. Воспоминания Бунина
Входимость: 3.
38. "Князь" - книга о Бунине Михаила Рощина (страница 6)
Входимость: 2.
39. "Князь" - книга о Бунине Михаила Рощина (страница 4)
Входимость: 2.
40. Город царя царей
Входимость: 2.
41. Записи ("Так всю жизнь не понимал я никогда")
Входимость: 2.
42. Ходасевич В. Ф.: "Освобождение Толстого"
Входимость: 2.
43. Дневники Бунина (Примечания)
Входимость: 2.
44. Аз (Зелюк О. Г.): Наши беседы. У академика И. А. Бунина
Входимость: 2.
45. Натали
Входимость: 2.
46. Дневники Бунина (1881-1953)
Входимость: 2.
47. Устами Буниных. 1915 - 1918 гг.
Входимость: 2.
48. На поучение молодым писателям
Входимость: 2.
49. Устами Буниных. Предисловие
Входимость: 2.
50. Каргина Н. Ф.: Иван Алексеевич Бунин. Очерк жизни и творчества
Входимость: 2.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Твардовский А.: О Бунине
Входимость: 15. Размер: 103кб.
Часть текста: наук, в глазах передовых читателей, само по себе в то время не могло вызвать к нему симпатии. В среде демократической интеллигенции еще памятен был исполненный достоинства отказ Чехова и Короленко от этого почетного звания в связи с отменой Николаем Вторым решения академии о присвоении такого же звания М. Горькому. Точно так же и Нобелевская премия, присужденная Бунину в 1933 году, — акция, носившая, конечно, недвусмысленно тенденциозный, политический характер, — художественная ценность творений Бунина была там лишь поводом, — естественно, не могла способствовать популярности имени писателя на его родине. За всю долгую писательскую жизнь Бунина был только один период, когда внимание к нему вышло за пределы внутрилитературных толков, — при появлении в 1910 году его повести «Деревня». О «Деревне» писали много, как ни об одной из книг Бунина ни до, ни после этой повести. Но нельзя переоценивать и этого исключительного в бунинской биографии случая. Отсюда еще далеко было до того, что называется славой писателя, подразумевая не полулегендарную прижизненную славу Толстого или Горького, но хотя бы тот обширный и шумный интерес в читательской среде, какой получали в свое время произведения литературных сверстников Бунина — Л. Андреева или А. Куприна. Бунин только теперь обретает у нас того большого читателя, которого достоин его поистине редкостный дар, хотя идеи, проблемы и самый материал действительности, послуживший основой его стихов и прозы, уже принадлежат истории. Вышедшее у нас несколько лет назад пятитомное собрание сочинений И. А. Бунина (весьма неполное и несовершенное) тиражом в двести пятьдесят тысяч экземпляров — цифра космическая в сравнении с заграничными тиражами бунинских изданий — давно разошлось. Кроме того, выходили однотомники...
2. Жизнь Арсеньева. Книга пятая
Входимость: 10. Размер: 204кб.
Часть текста: и с той особенной мужской бодростью, с которой всегда выходишь из парикмахерской. Хотелось тотчас же идти опять в редакцию, поскорее продолжить всю ту праздничность новых впечатлений, которыми так щедро одарила меня судьба вчера. Но идти немедленно было никак нельзя: "Как, он опять пришел? И опять с утра?!" - Я пошел по городу. Сперва, как вчера, вниз по Волховской, с Волховской по Московской, длинной торговой улице, ведущей на вокзал, шел по ней, пока она, за какими-то запыленными триумфальными воротами, не стала пустынной и бедной, свернул с нее в еще более бедную Пушкарную Слободу, оттуда вернулся опять на Московскую. Когда же спустился с Московской к Орлику, перешел старый деревянный мост, дрожавший и гудевший от едущих, и поднялся к присутственным местам, по всем церквам трезвонили, и вдоль бульвара, навстречу мне, на паре больших вороных, шедших споро, но мерно, в достойной противоположности с этим трезвоном, прокатил в карете архиерей, благостным мановением руки осенявший влево и вправо всех встречных. В редакции было опять людно, бодро работала за своим большим столом маленькая Авилова, только ласково улыбнувшаяся мне и тотчас опять склонившаяся к столу. Завтрак был опять долгий, веселый, после завтрака я слушал, как Лика бурно играла на рояли, потом качался с ней и с Оболенской на качелях в саду. После чая Авилова показывала мне...
3. Лазарев Владимир: Синие камни (поездка в Ефремов)
Входимость: 10. Размер: 64кб.
Часть текста: Алексеевича, которые на письма почему-то не откликались. Я, разумеется, взялся выполнить просьбу с превеликой охотой. В дороге все думал о Бунине, о его судьбе и пути. 13 декабря 1941 года он на юге Франции записал в дневнике: "Русские взяли назад Ефремов, Ливны и еще что-то. В Ефремове были немцы! Непостижимо! И какой теперь этот Ефремов, где был дом брата Евгения, где похоронен и он, и Настя, и наша мать!" Запись эта приведена в книге Бабореко "И. А. Бунин. Материалы для биографии". Слова из записной книжки писателя странно-волнующе оживают в местах, когда-то отмеченных его жизнью, многими ее днями, переживаниями. Происходит, как нечто въявь творимое, возрождение связующих начал. И душу освещает особое интимное чувство присутствия того, в чью сокровенную сердцевину жизни ты осмелился заглянуть. Бунин в той декабрьской записи сорок первого года передает ошеломившее его чувство: мировая война, накрывшая Западную Европу, а затем и Россию, докатилась до глубоких захолустий его юности. Дрогнули самые заповедные пласты его памяти. Племянница Бунина Найти ее оказалось все-таки непросто. Живет она не в Ефремове, а на Косой Горе, в поселке металлургов. Пасажиры, едущие из Москвы в поездах дальнего следования в южном направлении, вскоре за Тулой видят...
4. Жизнь Арсеньева
Входимость: 8. Размер: 103кб.
Часть текста: в средней России, в деревне, в отцовской усадьбе. У нас нет чувства своего начала и конца. И очень жаль, что мне сказали, когда именно я родился. Если бы не сказали, я бы теперь и понятия не имел о своем возрасте, - тем более, что я еще совсем не ощущаю его бремени, - и, значит, был бы избавлен от мысли, что мне будто бы полагается лет через десять или двадцать умереть. А родись я и живи на необитаемом острове, я бы даже и о самом существовании смерти не подозревал. "Вот было бы счастье !" - хочется прибавить мне. Но кто знает? Может быть, великое несчастье. Да и правда ли, что не подозревал бы? Не рождаемся ли мы с чувством смерти? А если нет, если бы не подозревал, любил ли бы я жизнь так, как люблю и любил? О роде Арсеньевых, о его происхождении мне почти ничего не известно. Что мы вообще знаем! Я знаю только то, что в Гербовнике род наш отнесен к тем, "происхождение коих теряется во мраке времен". Знаю, что род наш "знатный, хотя и захудалый" и что я всю жизнь чувствовал эту знатность, гордясь и радуясь, что я не из тех, у кого нет ни рода, ни племени. В Духов день призывает Церковь за литургией "сотворить память всем от века умершим". Она возносит в этот день прекрасную и полную глубокого смысла молитву: - Вси рабы Твоя, Боже, упокой во дворех Твоих и в недрех Авраама, - от Адама даже до днесь послужившая Тебе чисто отцы и братiи наши, други и сродники! Разве случайно сказано здесь о служении? И разве не радость чувствовать свою связь, соучастие "с отцы и...
5. Жизнь Арсеньева. Книга четвертая
Входимость: 6. Размер: 95кб.
Часть текста: бывает некое особенное утро, когда, проснувшись, чувствуешь наконец уже полностью ту простоту, будничность, которая и есть здоровье, возвратившееся обычное состояние, хотя и отличающееся от того, что было до болезни, какою-то новой опытностью, умудренностью. Так проснулся и я однажды в тихое и солнечное майское утро в своей угловой комнате, окна которой я, по молодости, не имел надобности завешивать. Я откинул одеяло, чувствуя спокойное довольство всех своих молодых сил и все то здоровое, молодое тепло, которым нагрел я за ночь постель и себя самого. В окна светило солнце, от верхних цветных стекол на полу горели синие и рубиновые пятна. Я поднял нижние рамы - утро было уже похоже на летнее, со всей мирной простотой, присущей лету, его утреннему мягкому и чистому воздуху, запахам солнечного сада со всеми его травами, цветами, бабочками. Я умылся, оделся и стал молиться на образа, висевшие в южном углу комнаты и всегда вызывавшие во мне своей арсеньевской стариной что-то обнадеживающее, покорное непреложному и бесконечному течению земных дней. На балконе пили чай и разговаривали. Был опять брат Николай, - он часто приходил к нам по утрам. И он говорил - очевидно, обо мне: - Да что ж тут думать? Конечно, надо служить, поступить куда-нибудь на место... Думаю, что Георгию все таки удастся устроить его где-нибудь, когда он сам как-нибудь устроится... И эти слова еще более умиротворяли меня. "Ну, что ж, служить так служить. А потом, все это еще так не скоро. Георгий уедет не раньше осени, а до осени еще целая вечность..." Какие далекие дни! Я теперь уже с усилием чувствую их своими собственными при всей той близости их мне, с которой я все думаю о них за этими записями и все зачем-то...

© 2000- NIV