Cлово "ЗАБЫТЫЙ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ЗАБЫТАЯ, ЗАБЫТЫХ, ЗАБЫТОГО, ЗАБЫТОЙ

1. Айхенвальд Ю. И.: Иван Бунин
Входимость: 4.
2. Странствия
Входимость: 4.
3. Солнечный удар
Входимость: 2.
4. Суходол
Входимость: 2.
5. Воды многие
Входимость: 2.
6. Чехов
Входимость: 2.
7. * * * ("Жесткой, черной листвой шелестит и трепещет кустарник")
Входимость: 2.
8. Жизнь Арсеньева. Книга четвертая
Входимость: 2.
9. Диза
Входимость: 2.
10. Из цикла "Странствия"
Входимость: 2.
11. Богиня разума
Входимость: 2.
12. Под серпом и молотом
Входимость: 2.
13. Жизнь Арсеньева. Книга вторая
Входимость: 2.
14. Галина Кузнецова: "Грасская Лаура" или жизнь вечно ведомой
Входимость: 2.
15. В открытом море
Входимость: 2.
16. Веселый двор
Входимость: 2.
17. Устами Буниных. 1915 - 1918 гг.
Входимость: 2.
18. Из записей ("Рассказ моего гувернера о Гоголе... ")
Входимость: 2.
19. * * * ("Как все спокойно и как все открыто!")
Входимость: 2.
20. Воспоминания Бунина (страница 2)
Входимость: 2.
21. Эртель
Входимость: 2.
22. Бунин И. А.: О Чехове. Часть первая. Глава III
Входимость: 2.
23. Бунин И. А. - Письмо в редакцию, 15 сентября 1895 г.
Входимость: 2.
24. Михайлова М. В.: "Солнечный удар" - беспамятство любви и память чувства
Входимость: 2.
25. Заметки (о начале литературной деятельности и современниках)
Входимость: 2.
26. * * * ("И снилося мне, что осенней порой")
Входимость: 2.
27. Жизнь Арсеньева
Входимость: 2.
28. Пустошь
Входимость: 1.
29. Дневники Бунина (1941)
Входимость: 1.
30. Бунин И. А.: О Чехове. Часть вторая. Глава I
Входимость: 1.
31. Бунин И. А. - Бунину Ю. А., 6 апреля 1899 г.
Входимость: 1.
32. * * * ("Не устану воспевать вас, звезды!")
Входимость: 1.
33. "Князь" - книга о Бунине Михаила Рощина (страница 4)
Входимость: 1.
34. Песнь о Гайавате. Письмена
Входимость: 1.
35. Записи ("Так всю жизнь не понимал я никогда")
Входимость: 1.
36. Жизнь Арсеньева. Книга пятая
Входимость: 1.
37. Без роду-племени
Входимость: 1.
38. Заметки (по поводу второй годовщины октябрьского переворота)
Входимость: 1.
39. Бунин И. А. - Буниным Е. А. и Н. К., 17 ноября 1889 г.
Входимость: 1.
40. Бунин И. А. - Горькому А. М., 27 июня 1902 г.
Входимость: 1.
41. Дневники Бунина (1916)
Входимость: 1.
42. Пересветов Н. А.: Наши беседы. У И. А. Бунина
Входимость: 1.
43. Логинова-Муравьева Т.: Воспоминания
Входимость: 1.
44. Фокин П., Сыроватко Л.: Бунин без глянца (ознакомительный фрагмент). Хранитель языковых традиций
Входимость: 1.
45. Заметки (о современниках)
Входимость: 1.
46. Перечитывая Куприна
Входимость: 1.
47. Последний день
Входимость: 1.
48. Антоновские яблоки
Входимость: 1.
49. Горный лес
Входимость: 1.
50. Братья
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Айхенвальд Ю. И.: Иван Бунин
Входимость: 4. Размер: 68кб.
Часть текста: ему не тесно во всех этих ямбах и хореях, которые нам отказало доброе старое время. Он принял наследство. Он не заботится о новых формах, так как еще далеко не исчерпано прежнее, и для поэзии вовсе не ценны именно последние слова. И дорого в Бунине то, что он - только поэт. Он не теоретизирует, не причисляет себя сам ни к какой школе, нет у него теории словесности: он просто пишет прекрасные стихи. И пишет их тогда, когда у него есть что сказать и когда сказать хочется. За его стихотворениями чувствуется еще нечто другое, нечто большее: он сам. У него есть за стихами, за душой. Его строки - испытанного старинного чекана; его почерк - самый четкий в современной литературе; его рисунок - сжатый и сосредоточенный. Бунин черпает из невозмущенного Кастальского ключа. И с внутренней и с внешней стороны его лучшие стихи как раз вовремя уклоняются от прозы (иногда он уклониться не успевает); скорее он прозу делает поэтичной, скорее он ее побеждает и претворяет в стихи, чем творит стихи, как нечто от нее отличное и особое. У него стих как бы потерял свою самостоятельность, свою оторванность от обыденной речи, но через это не опошлился. Бунин часто ломает свою строку посредине, кончает предложение там, где не кончился стих; но зато в результате возникает нечто естественное и живое, и...
2. Странствия
Входимость: 4. Размер: 44кб.
Часть текста: вместе, вошли в подвальный этаж дома, долго шли по какому-то подземелью, постучали наконец в маленькую дверку. Она отворилась в низок под каменным сводом. В низке было очень жарко: посредине стояла железная печка, докрасна раскаленная. Старичок поднялся мне навстречу на растоптанных, трясущихся ногах и сказал нечто совершенно непривычное теперь для слуха: «Имею честь кланяться»! Выцветшие, слезящиеся глаза, серые бакенбарды; давно небритый подбородок зарос густыми молочными волосами. Весь низок, все стены сплошь увешаны яркими лубочными картинами — святые, истязуемые мученики, блаженные и юродивые, виды монастырей, пустынь, скитов; целая стена занята большим киотом с нестерпимо блестящими золотыми образами, перед которыми разноцветно теплятся лампадки — зеленые, малиновые, голубые. Углы завалены духовными книжками, житиями. Запах лампадного масла, кипариса, воска и жар от печки были тоже нестерпимы. — Да-с, тепло! — сказал, грустно усмехаясь, старичок. — Не в пример всей Москве, на холод не пожалуюсь. Всеми, слава Богу, забыт в этом подземелье, даже почти никто и не подозревает, что я здесь уцелел. Не знает никто и про тот тайный запас дровец, что остался здесь, в неком подвальчике. Вот и топлю и сижу, как в крипте или катакомбе. Здесь, даст Бог, вскорости и окончу свое земное существование. Очень стал хил и печалюсь. Времена опять зашли темные, жестокие и, думаю, надолго. Как волка ни корми, он все в лес смотрит. Так и Россия: вся наша история — шаг вперед, два назад, к своему исконному — к дикому мужичеству, к разбитому корыту, к лыковому лаптю. Помните? «Было столь загажено в кремлевских палатах колодниками, что темнели на иконах ризы…». Таковыми палатами и стала снова Россия, оправдывающая ныне слово преподобного Исаака Сирина: «Пес, лижущий пилу, пьет собственную кровь и из-за...
3. Солнечный удар
Входимость: 2. Размер: 15кб.
Часть текста: ветер, а огни неслись куда-то в сторону: пароход с волжским щегольством круто описывал широкую дугу, подбегая к небольшой пристани. Поручик взял ее руку, поднес к губам. Рука, маленькая и сильная, пахла загаром. И блаженно и страшно замерло сердце при мысли, как, вероятно, крепка и смугла она вся под этим легким холстинковым платьем после целого месяца лежанья под южным солнцем, на горячем морском песке (она сказала, что едет из Анапы). Поручик пробормотал: - Сойдем... - Куда? - спросила она удивленно. - На этой пристани. - Зачем? Он промолчал. Она опять приложила тыл руки к горячей щеке. - Сумасшедший... - Сойдем, - повторил он тупо. - Умоляю вас... - Ах, да делайте, как хотите, - сказала она, отворачиваясь. Разбежавшийся пароход с мягким стуком ударился в тускло освещенную пристань, и они чуть не упала друг на друга. Над головами пролетел конец каната, потом понесло назад, и с шумом закипела вода, загремели сходни... Поручик кинулся за вещами. Через минуту они прошли сонную конторку, вышли на глубокий, по ступицу, песок и молча сели в запыленную извозчичью пролетку. Отлогий подъем в гору, среди редких кривых фонарей, по мягкой от пыли дороге, показался бесконечным. Но вот поднялись, выехали и затрещали по (мостовой, вот какая-то площадь, присутственные места,...
4. Суходол
Входимость: 2. Размер: 114кб.
Часть текста: в Луневе, прожила как родная, а не как бывшая раба, простая дворовая. И целых восемь лет отдыхала, по ее же собственным словам, от Суходола, от того, что заставил он ее выстрадать. Но недаром говорится, что, как волка ни корми, он все в лес смотрит: выходив, вырастив нас, снова воротилась она в Суходол. Помню отрывки наших детских разговоров с нею: - Ты ведь сирота, Наталья? - Сирота-с. Вся в господ своих. Бабушка-то ваша Анна Григорьевна куда как рано ручки белые сложила! Не хуже моего батюшки с матушкой. - А они отчего рано померли? - Смерть пришла, вот и померли-с. - Нет, отчего рано? - Так бог дал. Батюшку господа в солдаты отдали за провинности, матушка веку не дожила из-за индюшат господских. Я-то, конечно, не помню-с, где мне, а на дворне сказывали: была она птишницей, индюшат под ее начальством было несть числа, захватил их град на выгоне и запорол всех до единого... Кинулась бечь она, добежала, глянула -да и дух вон от ужасти! - А отчего ты замуж не пошла? - Да жених не вырос еще. - Нет, без шуток? - Да говорят, будто госпожа, ваша тетенька, заказывала. За то-то и меня, грешную, барышней ославили. - Ну-у, какая же ты барышня! - В аккурат-с барышня! - отвечала Наталья с тонкой усмешечкой, морщившей ее губы, и обтирала их темной старушечьей рукой. - Я ведь молочная Аркадь Петровичу, тетенька вторая ваша... Подрастая, все внимательнее прислушивались мы к тому, что говорилось в нашем доме о Суходоле: все понятнее становилось непонятное прежде, все резче выступали странные особенности суходольской жизни. Мы ли не чувствовали, что Наталья, полвека своего прожившая с нашим отцом почти одинаковой жизнью,- истинно родная нам, столбовым господам Хрущевым! И вот оказывается, что господа эти загнали отца ее...
5. Воды многие
Входимость: 2. Размер: 50кб.
Часть текста: тем, что готовят нам, время проводить почти в одиночестве, - ведь мы круглые сутки заняты». Но это-то нам и нравится, сказали мы ему. Капитан, крепкий, полнеющий француз, по-французски самодоволен и уверен в себе, по-французски предупредителен и вежлив с нами, но и равнодушен по- французски, говорит любезности и остроты, не меняя выражения лица. Два его помощника и младший механик малозаметные фигуры. Механик старший, - большой, грузный, усатый брюнет с несколько как бы яростными и изумленными глазами, я думаю, недалек, горяч и отходчив. Остальные обитатели «Юнана» - повар, два поваренка, подросток-китаец для мелких услуг, красавец лакей, несколько кочегаров и десяток матросов. Мы перебрались на «Юнан» к обеду. И обед имел совсем домашний характер. По- домашнему приготовлялось и кофе, - не в поварской, а в столовой, собственноручно: молол старший механик, засыпал и варил первый помощник. Это было венцом обеда, некоторым священнодействием. После обеда все разошлись, кто на вахту, кто спать перед вахтой. На пароходе уже давно тишина. Тихо и на рейде. Вот вторая склянка, - успокаивающий и слегка грустный звон: бам-бам, бам-бам, - десять часов. Я выбрал себе одну из трех кают возле кают-компании, - каюты на верхней палубе меньше и будут в тропиках жарче. У меня просторно и все прочно, на старинный лад. Есть даже настоящий письменный стол, тяжелый, прикрепленный к стене, и на нем электрическая лампа под зеленым колпаком. Как хорош этот мирный свет, как свеж и чист ночной воздух, проникающий в открытое окно сквозь решетчатую ставню, и как я счастлив этим чистым, скромным счастьем! Суздальская древняя иконка в почерневшем серебряном окладе, с которой я нигде не расстаюсь, святыня, связующая меня нежной и благоговейной связью с моим родом, с миром, где моя колыбель, мое детство, - иконка эта уже висит над...

© 2000- NIV