Cлово "ГОРДЫЙ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ГОРДО, ГОРД, ГОРДОЕ, ГОРДА, ГОРДОЙ

1. Шулятиков В. М.: Этапы новейшей русской лирики
Входимость: 7.
2. Жизнь Арсеньева. Книга пятая
Входимость: 4.
3. Жизнь Арсеньева. Книга вторая
Входимость: 4.
4. Из записей ("Рассказ моего гувернера о Гоголе... ")
Входимость: 3.
5. Волошин М. А.: Лики творчества (Брюсов, Городецкий, Бунин, Бальмонт)
Входимость: 3.
6. На даче
Входимость: 3.
7. Богиня разума
Входимость: 2.
8. Байрон Д. Г.: Манфред
Входимость: 2.
9. Лазарев Владимир: Синие камни (поездка в Ефремов)
Входимость: 2.
10. Фокин П., Сыроватко Л.: Бунин без глянца (ознакомительный фрагмент). Облик
Входимость: 2.
11. Жизнь Арсеньева. Книга четвертая
Входимость: 2.
12. Песнь о Гайавате. По-пок-кивис
Входимость: 2.
13. "Князь" - книга о Бунине Михаила Рощина (страница 3)
Входимость: 2.
14. Андре Шенье
Входимость: 2.
15. Байрон Д. Г.: Каин. Акт второй
Входимость: 2.
16. Бунин И. А.: О Чехове. Часть первая. Глава VII
Входимость: 2.
17. Заметки (о литературе и современниках)
Входимость: 2.
18. Песнь о Гайавате. Гайавата и Жемчужное Перо
Входимость: 2.
19. "Князь" - книга о Бунине Михаила Рощина (страница 10)
Входимость: 2.
20. Архивное дело
Входимость: 2.
21. Натали
Входимость: 2.
22. Устами Буниных. 1921 г.
Входимость: 2.
23. Окаянные дни (страница 2)
Входимость: 2.
24. Белая лошадь
Входимость: 2.
25. "Князь" - книга о Бунине Михаила Рощина (страница 7)
Входимость: 1.
26. Визитные карточки
Входимость: 1.
27. Рассказы о Палестине Бунина
Входимость: 1.
28. Фокин П., Сыроватко Л.: Бунин без глянца (ознакомительный фрагмент). Творчество
Входимость: 1.
29. Галя Ганская
Входимость: 1.
30. Надписи
Входимость: 1.
31. Заметки ("Чудовищная нежная полнота")
Входимость: 1.
32. Суходол
Входимость: 1.
33. * * * ("Из тесной пропасти ущелья")
Входимость: 1.
34. Братья
Входимость: 1.
35. Постоялец
Входимость: 1.
36. Молодость и старость
Входимость: 1.
37. Записная книжка (о современниках, о Горьком)
Входимость: 1.
38. Безумный художник
Входимость: 1.
39. Е. А. Баратынский (По поводу столетия со дня рождения)
Входимость: 1.
40. Подражание Пушкину
Входимость: 1.
41. "Князь" - книга о Бунине Михаила Рощина (страница 6)
Входимость: 1.
42. Бунин И. А.: Освобождение Толстого. Глава VII
Входимость: 1.
43. Устами Буниных. 1929 - 1930 гг.
Входимость: 1.
44. Отто Штейн
Входимость: 1.
45. Устами Буниных. 1934 - 1939 гг.
Входимость: 1.
46. Невенчанная жена
Входимость: 1.
47. "Князь" - книга о Бунине Михаила Рощина (страница 4)
Входимость: 1.
48. Смирнова Л.: И. А. Бунин
Входимость: 1.
49. Красные фонари
Входимость: 1.
50. Господин из Сан-Франциско
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Шулятиков В. М.: Этапы новейшей русской лирики
Входимость: 7. Размер: 151кб.
Часть текста: anziichtet, ihre Schauer in Anbiick des grossen Zugrundegehens, ihre Erfindsamkeit und Tapferkeit im Tragen, Ausharren, Ausdeuten , Ausnutzen, des Ungliicks... ist es nicht ihr unter Leiden, unter der Zucht des grossen Leidens geschenkt worden?"  Friedrich Nietzsche (" Jenseits von Gut und Bose ", S . 225 ) 42 . На предлагаемых вниманию читателя страницах мы делаем характеристику общей линии развития новейшей русской лирики. При этом мы отступаем от обычного критического приема: мы не даем галереи литературных портретов, не производим анализа отдельных поэтических дарований. Наша позиция иная - проследить историю господствовавших в области лирики за истекшие тридцать лет мотивов. Правда, мы останавливаемся на разборе поэзии, например, Надсона, Владимира Соловьева 43 или Минского 44 , но названные лирики важны для нас не an und fur sich - исчерпывающим выяснением их политической физиономией мы не занимаемся, - для нас они имеют значение постольку, поскольку являются яркими выразителями определенных тенденций в лирике, ...
2. Жизнь Арсеньева. Книга пятая
Входимость: 4. Размер: 204кб.
Часть текста: в приличный вид, благо обстоятельства мои вчера неожиданно улучшились: я получил предложение не только сотрудничать, но и взять аванс, который и взял, - горячо покраснел, но взял. И вот я отправился на главную улицу, зашел в табачный магазин, где купил коробку дорогих папирос, потом в парикмахерскую, откуда вышел с красиво уменьшившейся пахучей головой и с той особенной мужской бодростью, с которой всегда выходишь из парикмахерской. Хотелось тотчас же идти опять в редакцию, поскорее продолжить всю ту праздничность новых впечатлений, которыми так щедро одарила меня судьба вчера. Но идти немедленно было никак нельзя: "Как, он опять пришел? И опять с утра?!" - Я пошел по городу. Сперва, как вчера, вниз по Волховской, с Волховской по Московской, длинной торговой улице, ведущей на вокзал, шел по ней, пока она, за какими-то запыленными триумфальными воротами, не стала пустынной и бедной, свернул с нее в еще более бедную Пушкарную Слободу, оттуда вернулся опять на Московскую. Когда же спустился с Московской к Орлику, перешел старый деревянный мост, дрожавший и гудевший от едущих, и поднялся к присутственным местам, по всем церквам трезвонили, и вдоль бульвара, навстречу мне, на паре больших вороных, шедших споро, но мерно, в достойной противоположности с...
3. Жизнь Арсеньева. Книга вторая
Входимость: 4. Размер: 111кб.
Часть текста: заключалось очарованье того, что он сказал и что я почувствовал тогда? В ощущеньи России и того, что она моя родина? В ощущеньи связи с былым, далеким, общим, всегда расширяющим нашу душу, наше личное существование, напоминающим нашу причастность к этому общему? Он сказал, что этими местами шел когда-то с низов на Москву и по пути дотла разорил наш город сам Мамай, а потом - что сейчас мы будем проезжать мимо Становой, большой деревни, еще недавно бывшей знаменитым притоном разбойников и особенно прославившейся каким-то Митькой, таким страшным душегубом, что его, после того, как он наконец был пойман, не просто казнили, а четвертовали. Помню, что как раз в это время, между Становой и нами, влево от большой дороги, шел еще никогда не виденный мной поезд. Сзади нас склонялось к закату солнце и в упор освещало эту быстро обгонявшую нас, бегущую в сторону города как бы заводную игрушку - маленький, но заносчивый паровозик, из головастой трубы которого валил назад хвост дыма, и зеленые, желтые и синие домики с торопливо крутящимися под ними колесами. Паровоз, домики, возбуждавшие желанье пожить в них, их окошечки, блестевшие против солнца, этот быстрый и мертвый бег колес - все было очень странно и занятно; но хорошо помню, что все же гораздо больше влекло меня другое, то, что рисовалось моему воображенью там, за железной дорогой, где виднелись лозины таинственной и страшной Становой. Татары, Мамай, Митька... Несомненно, что именно в этот вечер впервые коснулось меня сознанье, что я русский и живу в России, а не просто в Каменке, в таком-то уезде, в такой-то волости, и я вдруг почувствовал эту Россию, почувствовал ее прошлое и настоящее, ее дикие, страшные и все же чем-то пленяющие особенности и свое кровное родство с ней... II Очень русское было все то, среди чего жил я в мои отроческие годы. Вот хотя бы эта Становая. Впоследствии я не раз бывал в Становой и вполне убедился, что уже давно нет в ней никаких разбойников. Однако, никогда не установилось у меня...
4. Из записей ("Рассказ моего гувернера о Гоголе... ")
Входимость: 3. Размер: 62кб.
Часть текста: голова у него была как-то театрально закинута назад и что панталоны на нем были необыкновенно широки, а фрак очень узок. Он что-то говорил, и все его почтительно и внимательно слушали. Я же слышал только одну его фразу — очень закругленное изречение о законах фантастического в искусстве. Точно этой фразы не помню. Но смысл ее был таков, что, мол, можно писать о яблоне с золотыми яблоками, но не о грушах на вербе. Помню жуткие, необыкновенные чувства, которые испытал однажды (в молодости), стоя в церкви Страстного монастыря возле сына Пушкина, не сводя глаз с его небольшой и очень сухой, легкой старческой фигуры в нарядной гусарской генеральской форме, с его белой курчавой головы, резко-белых, чрезвычайно худых рук с костлявыми, тонкими пальцами и длинными, острыми ногтями. Чьи-то замечательные слова: — В литературе существует тот же обычай, что у жителей Огненной Земли: молодые, подрастая, убивают и съедают стариков. То же и в языке. Поглощается один другим. Многое уже исчезло на моей памяти. Мой отец обычно говорил прекрасным русским языком, простым и правильным. Но иногда вдруг начинал говорить в таком роде: — Я не червонец, чтобы быть любезну всем. — Я в тот вечер был монтирован, играл отчаянно. — Мы с ним встретились на охоте. Он сам рекомендовал себя в мое знакомство. В этом же роде пели наши бывшие дворовые: — Вздыхаешь о другой: должна ли я то зреть? Досады таковой должна ли я стерпеть? — Я часто наслаждаюсь Любовных слов твоих… — Уж сколько дён все мышлю о...
5. Волошин М. А.: Лики творчества (Брюсов, Городецкий, Бунин, Бальмонт)
Входимость: 3. Размер: 95кб.
Часть текста: плиты. Не менее тяжело бывает стать поэтом определенной области переживаний и явлений: поэтом ли "перепевших созвучий", или "поэтом "прекрасной дамы"", поэтом "половых извращений", или "поэтом города". 1 За Валерием Брюсовым утвердилась в настоящее время в русской литературе слава поэта города. Мне хочется проверить, по справедливости ли Брюсов заслужил эту тяжелую деревянную колодку, в которой критики хотят замкнуть его руки и шею. Город, действительно, неотвязно занимает мысли Брюсова, и половина всего, что он написал, так или иначе касается города. Но для того чтобы иметь право называться поэтом того или иного, надо глубоко любить и творчески воссоздавать это в слове. Никак нельзя назвать, например, Иоанна Крестителя поэтом Ирода, а Виктора Гюго поэтом Наполеона Третьего. 2 Отношение Валерия Брюсова к городу при первом взгляде очень сложно и противоречиво. Он то страстно призывает его: "Гряди могущ и неведом - быть мне путем к победам!". 3 То призывает варваров на разрушение его и восклицает: "Как будет весело дробить останки статуй и складывать костры из бесконечных книг!". 4 Попытаюсь последовательно выяснить отношение его к городу прошлого, к городу современному и городу будущего. В поэме "Замкнутые" {У Волошина ошибочно: "Заклятые". (Ред.).} отношение его к городу прошлого сказалось вполне законченно. Безвестный город рисует он в ней, старинный и суровый. Он живет одним воспоминанием о жизни и порвал связь с миром современным. Это как бы сама идея старого средневекового европейского города. Город этот безнадежно замкнут горами и морем, он весь кажется "обветшалым зданием, каким-то сказочным преданием о днях далекой старины". Он "объят тайной лет", "угрюм и дряхл, но горд и строен"... Из серых камней выведены строго, Являли церкви мощь свободных сил. В них дух столетий смело воплотил И веру в...

© 2000- NIV