Cлово "ГЕОРГИЙ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ГЕОРГИЯ, ГЕОРГИЕМ, ГЕОРГИЮ, ГЕОРГИИ

1. Ида
Входимость: 8. Размер: 18кб.
2. Жизнь Арсеньева. Книга четвертая
Входимость: 7. Размер: 95кб.
3. Жизнь Арсеньева. Книга вторая
Входимость: 5. Размер: 111кб.
4. Жизнь Арсеньева. Книга пятая
Входимость: 4. Размер: 204кб.
5. Жизнь Арсеньева. Книга третья
Входимость: 3. Размер: 81кб.
6. Бунин И. А. - Адамовичу Г. В., 29 декабря 1949 г.
Входимость: 3. Размер: 4кб.
7. Фотографии Бунина (страница 2)
Входимость: 3. Размер: 6кб.
8. Бунин И. А. - Адамовичу Г. В., 16 января 1948 г.
Входимость: 3. Размер: 5кб.
9. Жизнь Арсеньева
Входимость: 3. Размер: 103кб.
10. Ходасевич В. Ф. - Бунину И. А., 14 ноября 1927 г.
Входимость: 2. Размер: 7кб.
11. Фокин П., Сыроватко Л.: Бунин без глянца (ознакомительный фрагмент). Своеобразие ума и мышления
Входимость: 2. Размер: 5кб.
12. Бунин И. А. - Адамовичу Г. В., 15 октября 1930 г.
Входимость: 2. Размер: 6кб.
13. Николеску Татьяна: По следам парижской командировки
Входимость: 2. Размер: 37кб.
14. Фокин П., Сыроватко Л.: Бунин без глянца (ознакомительный фрагмент). Облик
Входимость: 2. Размер: 23кб.
15. Фокин П., Сыроватко Л.: Бунин без глянца (ознакомительный фрагмент). Характер
Входимость: 2. Размер: 18кб.
16. Адамович Г. В. - Буниной В. Н., 12 марта 1948 г.
Входимость: 2. Размер: 2кб.
17. Устами Буниных. 1924 - 1925 гг.
Входимость: 2. Размер: 54кб.
18. Адамович Г. В. - Бунину И. А., 19 ноября 1942 г.
Входимость: 2. Размер: 6кб.
19. Саакянц Анна: Проза позднего Бунина
Входимость: 2. Размер: 63кб.
20. Ходоровский А. С.: Писатели на отдыхе
Входимость: 2. Размер: 10кб.
21. "Князь" - книга о Бунине Михаила Рощина (страница 7)
Входимость: 1. Размер: 53кб.
22. Ходасевич В. Ф.: О Бунине
Входимость: 1. Размер: 15кб.
23. "Князь" - книга о Бунине Михаила Рощина (страница 4)
Входимость: 1. Размер: 43кб.
24. Муромцева-Бунина В. Н.: Жизнь Бунина. Глава четвертая
Входимость: 1. Размер: 56кб.
25. Записи ("Так всю жизнь не понимал я никогда")
Входимость: 1. Размер: 15кб.
26. Гиппиус З. Н.: Бесстрашная любовь
Входимость: 1. Размер: 23кб.
27. Устами Буниных. 1929 - 1930 гг.
Входимость: 1. Размер: 70кб.
28. Адамович Г. В. - Буниной В. Н., 5 июля 1954 г.
Входимость: 1. Размер: 2кб.
29. Адамович Г. В. - Буниной В. Н., 12 марта 1961 г.
Входимость: 1. Размер: 2кб.
30. "Князь" - книга о Бунине Михаила Рощина (страница 10)
Входимость: 1. Размер: 69кб.
31. Бунин И. А. - Адамовичу Г. В., 10 февраля 1933 г.
Входимость: 1. Размер: 1кб.
32. Устами Буниных. 1919 г. Часть 2.
Входимость: 1. Размер: 107кб.
33. Логинова-Муравьева Т.: Воспоминания
Входимость: 1. Размер: 23кб.
34. Адамович Г. В. - Бунину И. А., 13 января 1948 г.
Входимость: 1. Размер: 6кб.
35. Адамович Г. В. - Бунину И. А., 7 января 1950 г.
Входимость: 1. Размер: 10кб.
36. "Мы не позволим" (О статье Александрова о Есенине)
Входимость: 1. Размер: 18кб.
37. Бунина В. Н. - Логиновой-Муравьевой Т. Д., 23 ноября 1941 г.
Входимость: 1. Размер: 6кб.
38. Фокин П., Сыроватко Л.: Бунин без глянца (ознакомительный фрагмент). Хранитель языковых традиций
Входимость: 1. Размер: 7кб.
39. "Князь" - книга о Бунине Михаила Рощина
Входимость: 1. Размер: 42кб.
40. Адамович Г. В. - Буниной В. Н., 10 ноября 1953 г.
Входимость: 1. Размер: 4кб.
41. Бунин И. А. - Ходасевичу В. Ф., 14 января 1929 г.
Входимость: 1. Размер: 4кб.
42. Воспоминания о Бунине, беседы
Входимость: 1. Размер: 3кб.
43. Муромцева-Бунина В. Н.: Жизнь Бунина. Глава шестая
Входимость: 1. Размер: 102кб.
44. Бунины И. А. и В. Н. - Адамовичу Г. В., 20 октября 1952 г.
Входимость: 1. Размер: 7кб.
45. Бунин И. А. - Адамовичу Г. В., 23 апреля 1953 г.
Входимость: 1. Размер: 2кб.
46. Адамович Г. В. - Буниной В. Н., 10 апреля 1958 г.
Входимость: 1. Размер: 2кб.
47. О Чехове
Входимость: 1. Размер: 31кб.
48. Адамович Г. В. - Бунину И. А., 25 апреля 1953 г.
Входимость: 1. Размер: 6кб.
49. Бунин - нобелевский лауреат
Входимость: 1. Размер: 5кб.
50. "Своими путями"
Входимость: 1. Размер: 22кб.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Ида
Входимость: 8. Размер: 18кб.
Часть текста: свое широкое мужицкое лицо с узкими глазками. - Вы мои королевские замашки знаете. - Как не знать, пора наизусть выучить, - сдержанно улыбаясь и ставя перед ним пепельницу, ответил старый умный половой с чистой серебряной бородкой. - Будьте покойны, Павел Николаевич, постараемся... И через минуту появились перед нами рюмки и фужеры, бутылки с разноцветными водками, розовая семга, смугло-телесный балык, блюдо с раскрытыми на ледяных осколках раковинами, оранжевый квадрат честера, черная блестящая глыба паюсной икры, белый и потный от холода ушат с шампанским... Начали с перцовки. Композитор любил наливать сам. И он налил три рюмки, потом шутливо замедлился: - Святейший Георгий Иванович, и вам позволите? Георгий Иванович, имевший единственное и престранное занятие, - быть другом известных писателей, художников, артистов, - человек весьма тихий и неизменно прекрасно настроенный, нежно покраснел, - он всегда краснел перед тем, как сказать что-нибудь, - и ответил с некоторой бесшабашностью и развязностью: - Даже и очень, грешнейший Павел Николаевич! И композитор налил и ему, легонько стукнул рюмкой о наши рюмки, махнул водку в рот со словами: «Дай боже!» - и, дуя себе в усы, принялся за закуски. Принялись и мы, и занимались этим делом довольно долго. Потом заказали уху и закурили. В старой зале нежно и грустно...
2. Жизнь Арсеньева. Книга четвертая
Входимость: 7. Размер: 95кб.
Часть текста: Николай это гнездо уже бросил, Георгий собирался бросать, - срок его поднадзорности кончился; оставался один я; но шел и мой черед. И все таки, как водится, никто из нас (кроме, конечно, матери) ничего не додумывал, я тем более. II Опять, еще раз была весна. И опять казалась она мне такой, каких еще не было, началом чего-то совсем не похожего на все мое прошлое. Во всяком выздоровлении бывает некое особенное утро, когда, проснувшись, чувствуешь наконец уже полностью ту простоту, будничность, которая и есть здоровье, возвратившееся обычное состояние, хотя и отличающееся от того, что было до болезни, какою-то новой опытностью, умудренностью. Так проснулся и я однажды в тихое и солнечное майское утро в своей угловой комнате, окна которой я, по молодости, не имел надобности завешивать. Я откинул одеяло, чувствуя спокойное довольство всех своих молодых сил и все то здоровое, молодое тепло, которым нагрел я за ночь постель и себя самого. В окна светило солнце, от верхних цветных стекол на полу горели синие и рубиновые пятна. Я поднял нижние рамы - утро было уже похоже на летнее, со всей мирной простотой, присущей лету, его утреннему мягкому и чистому воздуху, запахам солнечного сада со всеми его травами, цветами, бабочками. Я умылся, оделся и стал молиться на образа, висевшие в южном углу комнаты и всегда вызывавшие во мне своей арсеньевской стариной что-то обнадеживающее, покорное непреложному и бесконечному течению земных дней. На балконе пили чай и разговаривали. Был опять брат Николай, - он часто приходил к нам по утрам. И он говорил - очевидно, обо мне: - Да что ж тут думать?...
3. Жизнь Арсеньева. Книга вторая
Входимость: 5. Размер: 111кб.
Часть текста: тогда? В ощущеньи России и того, что она моя родина? В ощущеньи связи с былым, далеким, общим, всегда расширяющим нашу душу, наше личное существование, напоминающим нашу причастность к этому общему? Он сказал, что этими местами шел когда-то с низов на Москву и по пути дотла разорил наш город сам Мамай, а потом - что сейчас мы будем проезжать мимо Становой, большой деревни, еще недавно бывшей знаменитым притоном разбойников и особенно прославившейся каким-то Митькой, таким страшным душегубом, что его, после того, как он наконец был пойман, не просто казнили, а четвертовали. Помню, что как раз в это время, между Становой и нами, влево от большой дороги, шел еще никогда не виденный мной поезд. Сзади нас склонялось к закату солнце и в упор освещало эту быстро обгонявшую нас, бегущую в сторону города как бы заводную игрушку - маленький, но заносчивый паровозик, из головастой трубы которого валил назад хвост дыма, и зеленые, желтые и синие домики с торопливо крутящимися под ними колесами. Паровоз, домики, возбуждавшие желанье пожить в них, их окошечки, блестевшие против солнца, этот быстрый и мертвый бег колес - все было очень странно и занятно; но хорошо помню, что все же гораздо больше влекло меня другое, то, что рисовалось моему воображенью там, за железной дорогой, где виднелись лозины таинственной и страшной Становой. Татары, Мамай, Митька... Несомненно, что именно в этот вечер впервые коснулось меня сознанье, что я русский и живу в России, а не просто в Каменке, в таком-то уезде, в такой-то волости, и я вдруг почувствовал эту Россию, почувствовал ее прошлое и настоящее, ее дикие, страшные и все же чем-то пленяющие особенности и свое кровное родство с ней... II Очень русское было все то, среди чего жил я в мои отроческие годы. Вот хотя бы эта Становая. Впоследствии я не раз бывал в...
4. Жизнь Арсеньева. Книга пятая
Входимость: 4. Размер: 204кб.
Часть текста: идти опять в редакцию, поскорее продолжить всю ту праздничность новых впечатлений, которыми так щедро одарила меня судьба вчера. Но идти немедленно было никак нельзя: "Как, он опять пришел? И опять с утра?!" - Я пошел по городу. Сперва, как вчера, вниз по Волховской, с Волховской по Московской, длинной торговой улице, ведущей на вокзал, шел по ней, пока она, за какими-то запыленными триумфальными воротами, не стала пустынной и бедной, свернул с нее в еще более бедную Пушкарную Слободу, оттуда вернулся опять на Московскую. Когда же спустился с Московской к Орлику, перешел старый деревянный мост, дрожавший и гудевший от едущих, и поднялся к присутственным местам, по всем церквам трезвонили, и вдоль бульвара, навстречу мне, на паре больших вороных, шедших споро, но мерно, в достойной противоположности с этим трезвоном, прокатил в карете архиерей, благостным мановением руки осенявший влево и вправо всех встречных. В редакции было опять людно, бодро работала за своим большим столом маленькая Авилова, только ласково улыбнувшаяся мне и тотчас опять склонившаяся к столу. Завтрак был опять долгий, веселый, после завтрака я слушал, как Лика бурно играла на рояли, потом качался с ней и с Оболенской на качелях в саду. После чая Авилова показывала мне дом, водила по всем комнатам. В спальне я увидал на стене портрет, - из рамы недовольно смотрел кто-то волосатый, в очках, с костлявыми широкими плечами. "Мой покойный муж", вскользь сказала Авилова, - и я слегка оторопел: так был поражен нелепостью соединения во что-то одно этого чахоточного с живой, хорошенькой женщиной, вдруг назвавшей его своим мужем. Потом она опять села за работу, Лика нарядилась, сказала нам, - тем своим языком, некоторые особенности которого я уже заметил с неловкостью за нее: - "Ну,...
5. Жизнь Арсеньева. Книга третья
Входимость: 3. Размер: 81кб.
Часть текста: ночь в Васильевском памятна мне тем более, что она была накануне похорон. Я заснул в эту ночь лишь под утро. Я не в силах был вернуться в дом сразу, - слишком зловеще темнели в звездном свете его очертания и чернела возле крыльца крышка гроба... Я ушел в поле, долго шел в темноте куда глаза глядят... Вернулся я, когда на востоке уже белело и по всему селу пели петухи, прокрался в дом тем же задним ходом и тотчас заснул. Однако, вскоре начала тревожить сквозь сон мысль о близости каких-то особенно важных минут, и я вдруг опять вскочил, не проспав и трех часов. Дом все еще делился на два совершенно разных мира: в одном была смерть, был зал с гробом, в другом же, то есть во всех прочих комнатах, со всех сторон отделенных от него запертыми дверями, как попало шла наша беспорядочная жизнь, нетерпеливо ждущая роковой развязки этого беспорядка. Я проснулся с резким чувством того, что развязка наконец настала, и был немало удивлен, увидя, что брат, спавший со мной в кабинете покойного, равнодушно курит, сидя в одном белье на диване, с которого до полу сползла смятая простыня, меж тем как по коридору за дверью уже поспешно ходили, слышались голоса, какие-то короткие вопросы и такие же ответы. Вошла Марья Петровна, старшая горничная, внесла поднос с чаем, молча поклонилась, не глядя на нас, и, поставив поднос на письменный стол, озабоченно вышла. Я, дрожащими руками, стал одеваться. В кабинете, оклеенном старенькими золотистыми обоями, было все просто, буднично и даже весело, плавал, говоря о нашей мужской утренней жизни, пахучий папиросный дым. Брат курил и рассеянно посматривал на те самые кавказские туфли Писарева, в которых я видел его, во всей его бодрой цыганской красоте, две недели тому назад, и которые мирно стояли теперь под письменным столом. Я тоже взглянул на них: да, его уже нет, а вот туфли все стоят и могут простоять еще хоть сто лет! И где он теперь и где будет до скончания веков? И неужели это...

© 2000- NIV