Cлово "ГЕОРГИЙ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ГЕОРГИЯ, ГЕОРГИЕМ, ГЕОРГИЮ, ГЕОРГИИ

1. Ида
Входимость: 8.
2. Жизнь Арсеньева. Книга четвертая
Входимость: 7.
3. Жизнь Арсеньева. Книга вторая
Входимость: 5.
4. Жизнь Арсеньева. Книга пятая
Входимость: 4.
5. Жизнь Арсеньева. Книга третья
Входимость: 3.
6. Бунин И. А. - Адамовичу Г. В., 29 декабря 1949 г.
Входимость: 3.
7. Фотографии Бунина (страница 2)
Входимость: 3.
8. Бунин И. А. - Адамовичу Г. В., 16 января 1948 г.
Входимость: 3.
9. Жизнь Арсеньева
Входимость: 3.
10. Ходасевич В. Ф. - Бунину И. А., 14 ноября 1927 г.
Входимость: 2.
11. Фокин П., Сыроватко Л.: Бунин без глянца (ознакомительный фрагмент). Своеобразие ума и мышления
Входимость: 2.
12. Бунин И. А. - Адамовичу Г. В., 15 октября 1930 г.
Входимость: 2.
13. Николеску Татьяна: По следам парижской командировки
Входимость: 2.
14. Фокин П., Сыроватко Л.: Бунин без глянца (ознакомительный фрагмент). Облик
Входимость: 2.
15. Фокин П., Сыроватко Л.: Бунин без глянца (ознакомительный фрагмент). Характер
Входимость: 2.
16. Адамович Г. В. - Буниной В. Н., 12 марта 1948 г.
Входимость: 2.
17. Устами Буниных. 1924 - 1925 гг.
Входимость: 2.
18. Адамович Г. В. - Бунину И. А., 19 ноября 1942 г.
Входимость: 2.
19. Саакянц Анна: Проза позднего Бунина
Входимость: 2.
20. Ходоровский А. С.: Писатели на отдыхе
Входимость: 2.
21. "Князь" - книга о Бунине Михаила Рощина (страница 7)
Входимость: 1.
22. Ходасевич В. Ф.: О Бунине
Входимость: 1.
23. "Князь" - книга о Бунине Михаила Рощина (страница 4)
Входимость: 1.
24. Муромцева-Бунина В. Н.: Жизнь Бунина. Глава четвертая
Входимость: 1.
25. Гиппиус З. Н.: Бесстрашная любовь
Входимость: 1.
26. Записи ("Так всю жизнь не понимал я никогда")
Входимость: 1.
27. Устами Буниных. 1929 - 1930 гг.
Входимость: 1.
28. Адамович Г. В. - Буниной В. Н., 5 июля 1954 г.
Входимость: 1.
29. Адамович Г. В. - Буниной В. Н., 12 марта 1961 г.
Входимость: 1.
30. "Князь" - книга о Бунине Михаила Рощина (страница 10)
Входимость: 1.
31. Бунин И. А. - Адамовичу Г. В., 26 апреля 1933 г.
Входимость: 1.
32. Бунина В. Н. - Логиновой-Муравьевой Т. Д., 15 мая 1948 г.
Входимость: 1.
33. Бунин И. А. - Адамовичу Г. В., 10 февраля 1933 г.
Входимость: 1.
34. Устами Буниных. 1919 г. Часть 2.
Входимость: 1.
35. Логинова-Муравьева Т.: Воспоминания
Входимость: 1.
36. Адамович Г. В. - Бунину И. А., 13 января 1948 г.
Входимость: 1.
37. Адамович Г. В. - Бунину И. А., 7 января 1950 г.
Входимость: 1.
38. "Мы не позволим" (О статье Александрова о Есенине)
Входимость: 1.
39. Бунина В. Н. - Логиновой-Муравьевой Т. Д., 23 ноября 1941 г.
Входимость: 1.
40. "Князь" - книга о Бунине Михаила Рощина
Входимость: 1.
41. Бунин И. А. - Ходасевичу В. Ф., 14 января 1929 г.
Входимость: 1.
42. Воспоминания о Бунине, беседы
Входимость: 1.
43. Муромцева-Бунина В. Н.: Жизнь Бунина. Глава шестая
Входимость: 1.
44. Бунин И. А. - Адамовичу Г. В., 10 января 1948 г.
Входимость: 1.
45. Бунины И. А. и В. Н. - Адамовичу Г. В., 20 октября 1952 г.
Входимость: 1.
46. Бунин И. А. - Адамовичу Г. В., 23 апреля 1953 г.
Входимость: 1.
47. Адамович Г. В. - Буниной В. Н., 10 апреля 1958 г.
Входимость: 1.
48. О Чехове
Входимость: 1.
49. Адамович Г. В. - Бунину И. А., 25 апреля 1953 г.
Входимость: 1.
50. Бунин - нобелевский лауреат
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Ида
Входимость: 8. Размер: 18кб.
Часть текста: диван и валясь на него своим коренастым туловищем, - господа, я нынче почему-то угощаю и хочу пировать на славу. - Раскиньте же нам, услужающий, самобранную скатерть как можно щедрее, - сказал он, обращая к половому свое широкое мужицкое лицо с узкими глазками. - Вы мои королевские замашки знаете. - Как не знать, пора наизусть выучить, - сдержанно улыбаясь и ставя перед ним пепельницу, ответил старый умный половой с чистой серебряной бородкой. - Будьте покойны, Павел Николаевич, постараемся... И через минуту появились перед нами рюмки и фужеры, бутылки с разноцветными водками, розовая семга, смугло-телесный балык, блюдо с раскрытыми на ледяных осколках раковинами, оранжевый квадрат честера, черная блестящая глыба паюсной икры, белый и потный от холода ушат с шампанским... Начали с перцовки. Композитор любил наливать сам. И он налил три рюмки, потом шутливо замедлился: - Святейший Георгий Иванович, и вам позволите? Георгий Иванович, имевший единственное и престранное занятие, - быть другом известных писателей, художников, артистов, - человек весьма тихий и неизменно прекрасно настроенный, нежно покраснел, - он всегда краснел перед тем, как сказать что-нибудь, - и ответил с некоторой бесшабашностью и развязностью: - Даже и очень, грешнейший Павел Николаевич! И композитор налил и ему, легонько стукнул рюмкой о наши рюмки, махнул водку в рот со словами: «Дай боже!» - и, дуя себе в усы, принялся за закуски. Принялись и мы, и занимались этим делом довольно долго. Потом заказали уху и закурили. В старой зале нежно и грустно запела, укоризненно зарычала машина. И композитор, откинувшись к спинке дивана, затягиваясь папиросой и, по своему обыкновению, набирая в свою...
2. Жизнь Арсеньева. Книга четвертая
Входимость: 7. Размер: 95кб.
Часть текста: И опять казалась она мне такой, каких еще не было, началом чего-то совсем не похожего на все мое прошлое. Во всяком выздоровлении бывает некое особенное утро, когда, проснувшись, чувствуешь наконец уже полностью ту простоту, будничность, которая и есть здоровье, возвратившееся обычное состояние, хотя и отличающееся от того, что было до болезни, какою-то новой опытностью, умудренностью. Так проснулся и я однажды в тихое и солнечное майское утро в своей угловой комнате, окна которой я, по молодости, не имел надобности завешивать. Я откинул одеяло, чувствуя спокойное довольство всех своих молодых сил и все то здоровое, молодое тепло, которым нагрел я за ночь постель и себя самого. В окна светило солнце, от верхних цветных стекол на полу горели синие и рубиновые пятна. Я поднял нижние рамы - утро было уже похоже на летнее, со всей мирной простотой, присущей лету, его утреннему мягкому и чистому воздуху, запахам солнечного сада со всеми его травами, цветами, бабочками. Я умылся, оделся и стал молиться на образа, висевшие в южном углу комнаты и всегда вызывавшие во мне своей арсеньевской стариной что-то обнадеживающее, покорное непреложному и бесконечному течению земных дней. На балконе пили чай и разговаривали. Был опять брат Николай, - он часто приходил к нам по утрам. И он говорил - очевидно, обо мне: - Да что ж тут думать? Конечно, надо служить, поступить куда-нибудь на место... Думаю, что Георгию все таки удастся устроить его где-нибудь, когда он сам как-нибудь устроится... И эти слова еще более умиротворяли меня. "Ну, что ж, служить так служить. А потом, все это еще так не скоро. Георгий уедет не раньше осени, а до осени еще целая вечность..." Какие далекие дни! Я теперь уже с усилием чувствую их своими собственными при всей той близости их мне, с которой я все думаю о них за этими записями и все зачем-то пытаюсь воскресить...
3. Жизнь Арсеньева. Книга вторая
Входимость: 5. Размер: 111кб.
Часть текста: полотнища, вид имели одинокий и грустный. Помню одну особенно, ее дуплистый и разбитый грозой остов. На ней сидел, черной головней чернел большой ворон, и отец сказал, очень поразив этим мое воображенье, что вороны живут по несколько сот лет и что, может быть, этот ворон жил еще при татарах... В чем заключалось очарованье того, что он сказал и что я почувствовал тогда? В ощущеньи России и того, что она моя родина? В ощущеньи связи с былым, далеким, общим, всегда расширяющим нашу душу, наше личное существование, напоминающим нашу причастность к этому общему? Он сказал, что этими местами шел когда-то с низов на Москву и по пути дотла разорил наш город сам Мамай, а потом - что сейчас мы будем проезжать мимо Становой, большой деревни, еще недавно бывшей знаменитым притоном разбойников и особенно прославившейся каким-то Митькой, таким страшным душегубом, что его, после того, как он наконец был пойман, не просто казнили, а четвертовали. Помню, что как раз в это время, между Становой и нами, влево от большой дороги, шел еще никогда не виденный мной поезд. Сзади нас склонялось к закату солнце и в упор освещало эту быстро обгонявшую нас, бегущую в сторону города как бы заводную игрушку - маленький, но заносчивый паровозик, из головастой трубы которого валил назад хвост дыма, и зеленые, желтые и синие домики с торопливо крутящимися под ними колесами. Паровоз,...
4. Жизнь Арсеньева. Книга пятая
Входимость: 4. Размер: 204кб.
Часть текста: себя в приличный вид, благо обстоятельства мои вчера неожиданно улучшились: я получил предложение не только сотрудничать, но и взять аванс, который и взял, - горячо покраснел, но взял. И вот я отправился на главную улицу, зашел в табачный магазин, где купил коробку дорогих папирос, потом в парикмахерскую, откуда вышел с красиво уменьшившейся пахучей головой и с той особенной мужской бодростью, с которой всегда выходишь из парикмахерской. Хотелось тотчас же идти опять в редакцию, поскорее продолжить всю ту праздничность новых впечатлений, которыми так щедро одарила меня судьба вчера. Но идти немедленно было никак нельзя: "Как, он опять пришел? И опять с утра?!" - Я пошел по городу. Сперва, как вчера, вниз по Волховской, с Волховской по Московской, длинной торговой улице, ведущей на вокзал, шел по ней, пока она, за какими-то запыленными триумфальными воротами, не стала пустынной и бедной, свернул с нее в еще более бедную Пушкарную Слободу, оттуда вернулся опять на Московскую. Когда же спустился с Московской к Орлику, перешел старый деревянный мост, дрожавший и гудевший от едущих, и поднялся к присутственным местам, по всем церквам трезвонили, и вдоль бульвара, навстречу мне, на паре больших вороных, шедших споро, но мерно, в достойной противоположности с этим трезвоном, прокатил в карете архиерей, благостным мановением руки осенявший влево и вправо всех встречных. В редакции было опять людно, бодро работала за своим большим столом маленькая Авилова, только ласково улыбнувшаяся мне и тотчас опять склонившаяся к столу. Завтрак был опять долгий, веселый, после завтрака я слушал, как Лика бурно играла на рояли, потом качался с ней и с Оболенской на качелях в саду. После чая Авилова показывала мне дом, водила...
5. Жизнь Арсеньева. Книга третья
Входимость: 3. Размер: 81кб.
Часть текста: шла наша беспорядочная жизнь, нетерпеливо ждущая роковой развязки этого беспорядка. Я проснулся с резким чувством того, что развязка наконец настала, и был немало удивлен, увидя, что брат, спавший со мной в кабинете покойного, равнодушно курит, сидя в одном белье на диване, с которого до полу сползла смятая простыня, меж тем как по коридору за дверью уже поспешно ходили, слышались голоса, какие-то короткие вопросы и такие же ответы. Вошла Марья Петровна, старшая горничная, внесла поднос с чаем, молча поклонилась, не глядя на нас, и, поставив поднос на письменный стол, озабоченно вышла. Я, дрожащими руками, стал одеваться. В кабинете, оклеенном старенькими золотистыми обоями, было все просто, буднично и даже весело, плавал, говоря о нашей мужской утренней жизни, пахучий папиросный дым. Брат курил и рассеянно посматривал на те самые кавказские туфли Писарева, в которых я видел его, во всей его бодрой цыганской красоте, две недели тому назад, и которые мирно стояли теперь под письменным столом. Я тоже взглянул на них: да, его уже нет, а вот туфли все стоят и могут простоять еще хоть сто лет! И где он теперь и где будет до скончания веков? И неужели это правда, что он уже встретился где-то там со всеми нашими давным-давно умершими, сказочными бабушками и дедушками, и кто он такой теперь? Неужто это он - то ужасное, что лежит в зале на столах, в этих вкось расходящихся краях гробового ящика, противоестественно озаряемое среди бела дня тупым огнем до коротких обрубков догоревших свечей, густо закапавших и просаливших зубчатую бумагу, окружающую их на высоких серебряных ставниках, - он, который...

© 2000- NIV