Cлово "ГРОМ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ГРОМА, ГРОМОМ, ГРОМАМИ, ГРОМЫ

1. Жизнь Арсеньева. Книга пятая
Входимость: 7.
2. Суходол
Входимость: 6.
3. Деревня (часть 2)
Входимость: 5.
4. Автобиографические заметки
Входимость: 4.
5. Три рубля
Входимость: 4.
6. Дневники Бунина (1940)
Входимость: 4.
7. Устами Буниных. 1940 г.
Входимость: 4.
8. История с чемоданом
Входимость: 4.
9. Воспоминания Бунина
Входимость: 4.
10. Грамматика любви
Входимость: 3.
11. Дневники Бунина (1941)
Входимость: 3.
12. Шулятиков В. М.: Этапы новейшей русской лирики
Входимость: 3.
13. Жизнь Арсеньева. Книга вторая
Входимость: 3.
14. Малайская песня
Входимость: 3.
15. Соловьи
Входимость: 3.
16. Устами Буниных. 1941 г.
Входимость: 3.
17. Галина Кузнецова. Грасский дневник
Входимость: 2.
18. Ходасевич В. Ф. - Бунину И. А., 11 января 1929 г.
Входимость: 2.
19. Дневники Бунина (1916)
Входимость: 2.
20. Учитель
Входимость: 2.
21. Песнь о Гайавате. Словарь индейских слов, встречающихся в поэме
Входимость: 2.
22. Под серпом и молотом
Входимость: 2.
23. Митина любовь
Входимость: 2.
24. Несрочная весна
Входимость: 2.
25. Благосклонное участие
Входимость: 2.
26. Последняя гроза
Входимость: 2.
27. Из "Великого дурмана"
Входимость: 2.
28. * * * ("Не слыхать еще тяжкого грома за лесом")
Входимость: 2.
29. Устами Буниных. 1915 - 1918 гг.
Входимость: 2.
30. Песнь о Гайавате. След белого
Входимость: 2.
31. Песнь о Гайавате. Вступление
Входимость: 2.
32. Молодой король
Входимость: 2.
33. Жизнь Арсеньева. Книга третья
Входимость: 2.
34. Песнь о Гайавате. Плач Гайаваты
Входимость: 2.
35. Деревня (часть 1)
Входимость: 2.
36. Сны Чанга
Входимость: 2.
37. Божье древо
Входимость: 2.
38. Аз (Зелюк О. Г.): У академика И. А. Бунина
Входимость: 2.
39. * * * ("В туче, солнце заступающей")
Входимость: 1.
40. Игроки
Входимость: 1.
41. Степа
Входимость: 1.
42. Клаша
Входимость: 1.
43. Без роду-племени
Входимость: 1.
44. Воды многие
Входимость: 1.
45. Муромцева-Бунина В. Н.: Жизнь Бунина. Глава шестая
Входимость: 1.
46. Заметки (о современниках)
Входимость: 1.
47. Бунин И. А. - Адамовичу Г. В., 10 января 1948 г.
Входимость: 1.
48. Недостатки современной поэзии
Входимость: 1.
49. * * * ("Маргарита прокралась в светелку")
Входимость: 1.
50. Братья
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Жизнь Арсеньева. Книга пятая
Входимость: 7. Размер: 204кб.
Часть текста: иночества. В первый день в Орле я проснулся еще тем, каким был в пути, - одиноким, свободным, спокойным, чужим гостинице, городу, - ив необычный для города час: едва стало светать. Но на другой уже поздней - как все. Заботливо одевался, гляделся в зеркало... Вчера, в редакции, я уже со смущением чувствовал свой цыганский загар, обветренную худобу лица, запущенные волосы. Нужно было привести себя в приличный вид, благо обстоятельства мои вчера неожиданно улучшились: я получил предложение не только сотрудничать, но и взять аванс, который и взял, - горячо покраснел, но взял. И вот я отправился на главную улицу, зашел в табачный магазин, где купил коробку дорогих папирос, потом в парикмахерскую, откуда вышел с красиво уменьшившейся пахучей головой и с той особенной мужской бодростью, с которой всегда выходишь из парикмахерской. Хотелось тотчас же идти опять в редакцию, поскорее продолжить всю ту праздничность новых впечатлений, которыми так щедро одарила меня судьба вчера. Но идти немедленно было никак нельзя: "Как, он опять пришел? И опять с утра?!" - Я пошел по городу. Сперва, как вчера, вниз по Волховской, с Волховской по Московской, длинной торговой улице, ведущей на вокзал, шел по ней, пока она, за какими-то запыленными триумфальными воротами, не стала пустынной и бедной, свернул с нее в еще более бедную Пушкарную Слободу, оттуда вернулся опять на Московскую. Когда же спустился с Московской к Орлику, перешел старый деревянный мост, дрожавший и гудевший от едущих, и поднялся к присутственным местам, по всем церквам трезвонили, и вдоль бульвара, навстречу мне, на паре больших вороных, шедших споро, но мерно, в достойной противоположности с этим трезвоном, прокатил в карете архиерей, благостным мановением руки осенявший влево и вправо всех встречных. В редакции было опять людно, бодро работала за своим большим столом маленькая...
2. Суходол
Входимость: 6. Размер: 114кб.
Часть текста: - Смерть пришла, вот и померли-с. - Нет, отчего рано? - Так бог дал. Батюшку господа в солдаты отдали за провинности, матушка веку не дожила из-за индюшат господских. Я-то, конечно, не помню-с, где мне, а на дворне сказывали: была она птишницей, индюшат под ее начальством было несть числа, захватил их град на выгоне и запорол всех до единого... Кинулась бечь она, добежала, глянула -да и дух вон от ужасти! - А отчего ты замуж не пошла? - Да жених не вырос еще. - Нет, без шуток? - Да говорят, будто госпожа, ваша тетенька, заказывала. За то-то и меня, грешную, барышней ославили. - Ну-у, какая же ты барышня! - В аккурат-с барышня! - отвечала Наталья с тонкой усмешечкой, морщившей ее губы, и обтирала их темной старушечьей рукой. - Я ведь молочная Аркадь Петровичу, тетенька вторая ваша... Подрастая, все внимательнее прислушивались мы к тому, что говорилось в нашем доме о Суходоле: все понятнее становилось непонятное прежде, все резче выступали странные особенности суходольской жизни. Мы ли не чувствовали, что Наталья, полвека своего прожившая с нашим отцом почти одинаковой жизнью,- истинно родная нам, столбовым господам Хрущевым! И вот оказывается, что господа эти загнали отца ее в солдаты, а мать в такой трепет, что у нее сердце разорвалось при виде погибших индюшат! - Да и правда, - говорила Наталья, - когда было не пасть замертво от такой оказии? Господа за Можай ее загнали бы! А потом узнали мы о Суходоле нечто еще более странное: узнали, что проще, добрей суходольских господ "во всей вселенной не было", но узнали и то, что не было и "горячее" их; узнали, что темен и сумрачен был старый суходольский дом, что сумасшедший дед наш Петр Кириллыч был убит в этом доме незаконным сыном своим, Герваськой, другом отца нашего и двоюродным братом Натальи; узнали, что давно сошла с ума - от несчастной любви - и тетя Тоня, жившая в одной из старых дворовых изб возле оскудевшей суходольской усадьбы и восторженно игравшая на гудящем и звенящем от...
3. Деревня (часть 2)
Входимость: 5. Размер: 58кб.
Часть текста: Ему хотелось рассказать, как погибал он, с небывалой беспощадностью изобразить свою нищету и тот страшный в своей обыденности быт, что калечил его, делал "бесплодной смоковницей". Обдумывая свою жизнь, он и казнил себя и оправдывал. Что ж, его история - история всех русских самоучек. Он родился в стране, имеющей более ста миллионов безграмотных. Он рос в Черной Слободе, где еще до сих пор насмерть убивают в кулачных боях, среди великой дикости н глубочайшего невежества. Буквам и цифрам выучил его и Тихона сосед, заливщик калош Белкин; но и то только потому, что работы у него никогда не было, - уж какие там калоши в Слободе! - что драть кого-нибудь за "виски" всегда приятно и что не все же сидеть на завалинке распояской, наклонив и подставив солнцу лохматую голову, поплевывая на пыль между босыми ногами. В базарной лавке Маторина братья постигли письмо, чтение, стал Кузьма и книжками увлекаться, которые дарил ему базарный вольнодумец и чудак, старик-гармонист Балашкин. Но до чтения ли в лавке! Маторин очень часто кричал: "Я тебе ухи оболтаю за твоих Гуаков, дьяволенок ты этакий!" Там Кузьма и писать стал, - начал рассказом о том, как один купец ехал в страшную грозу, ночью по Муромским лесам, попал на ночлег к разбойникам и был зарезан. Кузьма горячо изложил его предсмертные мольбы, думы, его скорбь о своей неправедной и "так рано пресекшейся жизни...". Но базар без пощады окатил его холодной водой: - Ну и дурак же ты, прости господи! "Рано!" Давно пора черту пузатому! Да и как же это ты узнал-то, что он думал? Ведь его же зарезали? Тогда Кузьма написал кольцовским ладом песню престарелого витязя, завещающего сыну своего верного коня. "Он носил меня в моей молодости!" - восклицал в песне витязь. - Так! - сказали ему. - Сколько же лет было этому самому коню? Ах, Кузьма, Кузьма! Ты бы лучше дельное-то что-нибудь сочинил, - ну, хоть про...
4. Автобиографические заметки
Входимость: 4. Размер: 78кб.
Часть текста: я увидал в ней картинку, изображавшую какие-то дикие горы, белый холст водопада и какого- то приземистого, толстого мужика, карлика с бабьим лицом, с раздутым горлом, то есть с зобом, стоявшего под водопадом с длинной палкой в руке, в небольшой шляпке, похожей на женскую, с торчащим сбоку птичьим пером, а под картинкой прочел подпись, поразившую меня своим последним словом, тогда еще, к счастью, неизвестном мне: «Встреча в горах с кретином». Кретин! Не будь этого необыкновенного слова, карлик с зобом, с бабьим лицом и в шляпке вроде женской показался бы мне, вероятно, только очень противным, и больше ничего. Но кретин? В этом слове мне почудилось что-то страшное, загадочное, даже как будто волшебное! И вот охватило меня вдруг поэтическим волнением. В тот день оно пропало даром, я не сочинил ни одной строчки, сколько ни старался сочинить. Но не был ли этот день все-таки каким-то началом моего писательства? Во всяком случае, можно подумать, будто некий пророческий знак был для меня в том, что наткнулся я в тот день на эту картинку, ибо во всей моей дальнейшей жизни пришлось мне иметь немало и своих собственных встреч с кретинами, на вид тоже довольно противными, хотя и без зоба, из коих некоторые, вовсе не будучи волшебными, были, однако, и впрямь странны, и особенно тогда, когда та или иная мера кретинизма сочеталась в них с какой-нибудь большой способностью и одержимостью, с какими-нибудь историческими силами, - ведь, как известно, и это бывает, было и будет во всех областях человеческой жизни. Да что! Мне вообще суждена была жизнь настолько необыкновенная, что я был современником даже и таких кретинов, имена которых навеки останутся во всемирной истории, - тех «величайших гениев...
5. Три рубля
Входимость: 4. Размер: 10кб.
Часть текста: к окну: в комнате дышать было нечем. За окном уже чернела темнота, в которой то и дело вспыхивали молнии, теперь уже голубые, и катился точно по ухабам гул грома. И, помню, я подумал: до того ничтожный городишко, что даже непонятно, зачем так грозно вспыхивает над ним этот великолепный голубой свет и так величественно грохочет, сотрясается мрачное, невидимое небо. Я пошел за перегородку и, снимая с себя пиджак и развязывая галстук, услыхал, как влетел с самоваром на подносе коридорный и стукнул в круглый стол перед диваном. Я выглянул: кроме самовара, полоскательницы, стакана и тарелки с. булкой, на подносе была еще чашка. - А чашка зачем? - спросил я. Коридорный ответил, заиграв глазами: - Там вас одна барышня спрашивает, Борис Петрович. - Какая барышня? Коридорный пожал плечом и манерно усмехнулся. - Понятно какая. Очень просила впустить, обещала рубль на чай, если хорошо заработает. Видела, как вы подъехали... - Из уличных, значит? - Ясное дело. Таких у нас никогда незаметно было: приезжие обыкновенно за барышнями к Анне Матвеевне посылают, а тут вдруг какая-то сама входит. Ростом замечательная и вроде гимназистки. Я подумал о скучном вечере, который предстоял мне, и сказал: - Это забавно. Впусти ее. Коридорный радостно исчез. Я стал заваривать чай, но в дверь тотчас постучали, и я с удивлением увидал, как, не дожидаясь ответа, в комнату развязными шагами больших ног в старых холщовых туфлях вошла рослая девушка в коричневом гимназическом платье и соломенной шляпке с пучком искусственных васильков сбоку. - Вот шла и забрела на огонек к вам, - с попыткой иронической усмешки сказала она, отводя в сторону темные глаза. Все это было совсем не похоже на то, что я ожидал, я слегка растерялся и ответил не в меру весело: - Очень приятно. Снимайте шляпку и присаживайтесь чай пить. За окнами вспыхнуло уже фиолетово и совсем широко, гром прокатился где-то близко и предостерегающе, в комнату пахнуло ветром, и я поспешил...

© 2000- NIV