Cлово "ГРАФ, ГРАФА"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ГРАФУ, ГРАФЫ, ГРАФОМ

1. «Третий Толстой»
Входимость: 12.
2. Воспоминания Бунина (страница 5)
Входимость: 12.
3. Дело корнета Елагина
Входимость: 11.
4. Жилет пана Михольского
Входимость: 8.
5. Теннисон А.: Годива
Входимость: 6.
6. Байрон Д. Г.: Манфред. Акт третий
Входимость: 6.
7. Бунин И. А. - Бунину Ю. А., 14 мая 1892 г.
Входимость: 5.
8. Бунин И. А.: Освобождение Толстого. Глава VIII
Входимость: 4.
9. Устами Буниных. 1949 - 1953 гг.
Входимость: 4.
10. Заметки (о современниках)
Входимость: 4.
11. Святые
Входимость: 4.
12. Бунин И. А.: Освобождение Толстого. Глава VII
Входимость: 3.
13. Муромцева-Бунина В. Н.: Жизнь Бунина. Глава третья
Входимость: 3.
14. Странствия
Входимость: 3.
15. "Князь" - книга о Бунине Михаила Рощина
Входимость: 2.
16. Дневники Бунина (1945-1953)
Входимость: 2.
17. Записная книжка (о "Современных записках")
Входимость: 2.
18. Воспоминания Бунина (страница 6)
Входимость: 2.
19. Бунин И. А. - Ладинскому А. П., 8 февраля 1945 г.
Входимость: 2.
20. Грин Милица: Письма М. А. Алданова к И. А. и В. Н. Буниным
Входимость: 2.
21. Бунина В. Н. - Логиновой-Муравьевой Т. Д., 1(14) января 1940 г.
Входимость: 2.
22. "Князь" - книга о Бунине Михаила Рощина (страница 10)
Входимость: 2.
23. Инония и Китеж (К 50-летию со дня смерти гр. А. К. Толстого)
Входимость: 2.
24. Гегель, фрак, метель
Входимость: 2.
25. Устами Буниных. 1921 г.
Входимость: 2.
26. Чехи и эсеры
Входимость: 1.
27. Бунин И. А.: Освобождение Толстого. Глава II
Входимость: 1.
28. Грамматика любви
Входимость: 1.
29. Весенний вечер
Входимость: 1.
30. Бунин И. А.: Освобождение Толстого. Глава XIV
Входимость: 1.
31. Бунина В. Н. - Логиновой-Муравьевой Т. Д., 9 марта 1945 года
Входимость: 1.
32. Дневники Бунина (Примечания)
Входимость: 1.
33. Происхождение моих рассказов
Входимость: 1.
34. Устами Буниных. 1905 - 1907 гг.
Входимость: 1.
35. "Князь" - книга о Бунине Михаила Рощина (страница 2)
Входимость: 1.
36. Бунин И. А. - Пащенко В. В., 4 ноября 1891 г.
Входимость: 1.
37. Дневники Бунина (1918)
Входимость: 1.
38. Устами Буниных. 1915 - 1918 гг.
Входимость: 1.
39. Бунин И. А.: Освобождение Толстого. Глава III
Входимость: 1.
40. Фокин П., Сыроватко Л.: Бунин без глянца (ознакомительный фрагмент). Свой среди чужих, чужой среди своих
Входимость: 1.
41. Бунин И. А.: О Чехове. Часть вторая. Глава IV
Входимость: 1.
42. Бунинские места
Входимость: 1.
43. Записная книжка (по поводу критики)
Входимость: 1.
44. Бунин И. А. - Бунину Ю. А., 20 января 1889 г.
Входимость: 1.
45. Солнечный удар Бунина
Входимость: 1.
46. Дневники Бунина (1916)
Входимость: 1.
47. Бунин в Ефремове
Входимость: 1.
48. Бунин И. А.: Освобождение Толстого. Глава XVII
Входимость: 1.
49. Письма И.А. Бунина к М.Н. Семенову 1950-1951
Входимость: 1.
50. Из цикла "Странствия"
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. «Третий Толстой»
Входимость: 12. Размер: 55кб.
Часть текста: во многих отношениях замечательный. Он был даже удивителен сочетанием в нем редкой личной безнравственности (ни чуть не уступавшей, после его возвращения в Россию из эмиграции [1] , безнравственности его крупнейших соратников на поприще служения советскому Кремлю) с редкой талантливостью всей его натуры, наделенной к тому же большим художественным даром. Написал он в этой «советской» России, где только чекисты друг с другом советуются, особенно много и во всех родах, начавши с площадных сценариев о Распутине, об интимной жизни убиенных царя и царицы, написал вообще не мало такого, что просто ужасно по низости, пошлости, но даже и в ужасном оставаясь талантливым. Что до большевиков, то они чрезвычайно гордятся им не только как самым крупным «советским» писателем, но еще и тем, что был он все-таки граф, да еще Толстой. Недаром «сам» Молотов сказал на каком-то «Чрезвычайном восьмом съезде Советов»: «Товарищи! Передо мной выступал здесь всем известный писатель Алексей Николаевич Толстой. Кто не знает, что это бывший граф Толстой! А ...
2. Воспоминания Бунина (страница 5)
Входимость: 12. Размер: 51кб.
Часть текста: всей его натуры, наделенной к тому же большим художественным даром. Написал он в этой "советской" Россiи, где только чекисты друг с другом советуются, особенно много и во всех родах, начавши с площадных сценарiев о Распутине, об интимной жизни убiенных царя и царицы, написал вообще не мало такого, что просто ужасно по низости, пошлости, но даже и в ужасном оставаясь талантливым. Что до большевиков, то они чрезвычайно гордятся им не только как самым крупным "советским" писателем, но еще и тем, что был он все-таки граф да еще Толстой. Недаром "сам" Молотов сказал на каком то "Чрезвычайном восьмом съезде Советов": "Товарищи! Передо мной выступал здесь всем известный писатель Алексей Николаевич Толстой. Кто не знает, что это бывшiй граф Толстой! А теперь? Теперь он товарищ Толстой, один из лучших и самых популярных писателей земли советской!" Последнiя слова Молотов сказал тоже недаром: ведь когда-то Тургенев назвал Льва Толстого "великим писателем земли русской". В эмиграции, говоря о нем, часто называли его то пренебрежительно, Алешкой, то снисходительно и ласково, Алешей, и почти все забавлялись им: он был веселый, интересный собеседник, отличный разсказчик, прекрасный чтец своих произведенiй, восхитительный в своей откровенности циник; был наделен немалым и очень зорким умом, хотя любил прикидываться дураковатым и безпечным шалопаем, был ловкiй рвач, но и щедрый мот, владел богатым русским языком, все русское знал и...
3. Дело корнета Елагина
Входимость: 11. Размер: 78кб.
Часть текста: немногое. Законодатель не указал, чем именно должны судьи руководствоваться в случаях, подобных нашему, он оставил большой простор их разумению, совести и зоркости, которым и надлежит в конце концов подобрать ту или иную рамку закона, наказующего деяние. И вот я и постарался бы воздействовать на это разумение, на совесть, постарался бы выставить на первое место все лучшее, что есть в подсудимом, и все, что смягчает его вину, будил бы в судьях чувства добрые и делал бы это тем настойчивее, что ведь он отрицает лишь одно в своем поступке: сознательную злую волю. Однако даже и в этом случае мог ли бы я избежать спора с обвинителем, определившим преступника не более не менее, как «уголовным волком»? Во всяком деле все можно воспринять по-разному, все можно осветить так или иначе, представить по-своему, на тот или иной лад. А что же мы видим в нашем деле? То, что нет, кажется, ни одной черты, ни одной подробности в нем, на которую бы мы с обвинителем смотрели одинаково, которую мы могли бы передать, осветить в согласии: «Все так, да не так!» - должен каждую минуту говорить я ему. Но, что всего важнее, так это то, что «все не так» в самой сути дела... Ужасно и началось оно, это дело. Было 19 июня прошлого года. Было раннее утро, был шестой час, но в столовой ротмистра лейб-гвардии гусарского полка Лихарева было уже светло, душно, сухо и жарко от летнего городского солнца. Было, однако, еще тихо, тем более, что квартира ротмистра находилась в одном из корпусов гусарских казарм, расположенных за городом. И, пользуясь этой тишиной, а также и своей молодостью, ротмистр крепко спал. На столе стояли ликеры, чашки с недопитым кофеем. В соседней комнате, в гостиной, спал другой офицер, штаб-ротмистр граф Кошиц, а еще дальше, в кабинете, корнет Севский. Утро было, словом, вполне обычное, картина простая, но, как всегда это бывает, когда среди обычного случается что-нибудь необычное, тем ужаснее, удивительнее и ...
4. Жилет пана Михольского
Входимость: 8. Размер: 8кб.
Часть текста: Пан Михольский смутился, стал извиняться: - Ах, простите, любезный граф! Вы, кажется, в сборах куда-то... - Да, - сказал граф, - еду к Юзефовичу в Липки. Пригласил в гости и притом на весьма важную персону. - Что же это за персона? - спросил пан Михольский. - Некто Гоголь, писатель. - А, знаю, читал его вещички. - А я, - сказал граф, - только слышал, будто он пишет, читать же мне его не доводилось. Что ж он, хорошо пишет? - Да недурно, - ответил пан Михольский, - только уж больно обыденно: нет, знаете, полету, байронизму... - А все-таки надо ехать, - сказал граф, вздыхая. Во-первых, нельзя манкировать приглашением такого лица, как Юзефович, а во-вторых, и сам этот Гоголь: он, оказывается, в большой милости у государя. Пан Михольский насторожился: - Ai что вы? Ну, знаете, это очень меняет дело. Я бы и сам был но прочь взглянуть на такую знатную личность. - А раз не прочь, то и взгляните. Идем со мной в Липки. - Помилуйте, как же так? Неловко... - Пустяки! Юзефович радушнейший хозяин. Я вас ему представлю. Едем! И вот граф и пан Михольский в Липках. А там уже целая ассамблея, тайный трепет, ожидание высокого гостя. Давно готов чайный стол на балконе, толпятся, тихо переговариваясь, прочие гости, - все больше профессора Киевского университета в новеньких мундирах, - хозяин то и дело выбегает взглянуть, не едет ли Гоголь. Но проходит час, другой - Гоголя все нету. Наконец...
5. Теннисон А.: Годива
Входимость: 6. Размер: 4кб.
Часть текста: возразила Ему Годива. Граф захохотал, Петром и Павлом громко побожился, Потом по бриллиантовой сережке Годиву щелкнул: " Россказни!" - "Но чем же Мне доказать?" - ответила Годива. И жесткое, как длань Исава, сердце Не дрогнуло. "Ступайте, - молвил граф, - По городу нагая - и налоги Я отменю", - насмешливо кивнул ей И зашагал среди собак из залы. Такой ответ сразил Годиву. Мысли, Как вихри, закружились в ней и долго Вели борьбу, пока не победило Их Состраданье. В Ковентри герольда Тогда она отправила, чтоб город Узнал при трубных звуках о позоре, Назначенном Годиве: только этой Ценою облегчить могла Годива Его удел. Годиву любят, - пусть же До полдня ни единая нога Не ступит на порог и ни единый Не взглянет глаз на улицу: пусть все Затворят двери, спустят в окнах ставни И в час ее проезда будут дома. Потом она поспешно поднялась Наверх, в свои покои, расстегнула Орлов на пряжке пояса - подарок Сурового супруга - и на миг Замедлилась, бледна, как летний месяц, Полузакрытый облачком... Но тотчас Тряхнула головой и, уронивши Почти до пят волну волос тяжелых, Одежду быстро сбросила, прокралась Вниз по дубовым лестницам - и вышла, Скользя, как луч, среди колонн, к воротам, Где уж стоял ее любимый конь, Весь в пурпуре, с червонными гербами. На нем она пустилась в путь - как Ева...

© 2000- NIV