Cлово "ГОСПОДЬ, ГОСПОДА"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ГОСПОД, ГОСПОДАХ, ГОСПОДОМ

1. Суходол
Входимость: 31.
2. Божье древо
Входимость: 13.
3. Святые
Входимость: 10.
4. Рассказы о Палестине Бунина
Входимость: 8.
5. Хорошая жизнь
Входимость: 8.
6. Инония и Китеж (К 50-летию со дня смерти гр. А. К. Толстого)
Входимость: 8.
7. Сверчок
Входимость: 7.
8. Жизнь Арсеньева. Книга вторая
Входимость: 7.
9. Брань
Входимость: 7.
10. Деревня (часть 3)
Входимость: 7.
11. На даче
Входимость: 7.
12. Деревня (часть 1)
Входимость: 6.
13. Байрон Д. Г.: Каин. Акт третий
Входимость: 6.
14. Мотив Сенкевича. Вечерняя молитва
Входимость: 6.
15. "Князь" - книга о Бунине Михаила Рощина (страница 4)
Входимость: 6.
16. Воспоминания Бунина
Входимость: 6.
17. Автобиографические заметки
Входимость: 6.
18. Окаянные дни (страница 3)
Входимость: 5.
19. Плач о Сионе
Входимость: 5.
20. Древний человек
Входимость: 5.
21. Игнат
Входимость: 5.
22. Последняя осень
Входимость: 5.
23. Жизнь Арсеньева. Книга пятая
Входимость: 5.
24. Мэтр всех мэтров
Входимость: 5.
25. Устами Буниных. 1940 г.
Входимость: 5.
26. "Князь" - книга о Бунине Михаила Рощина (страница 6)
Входимость: 5.
27. Записная книжка (о сентябре 1916 г.)
Входимость: 5.
28. Деревня (часть 2)
Входимость: 5.
29. Окаянные дни (страница 2)
Входимость: 5.
30. Учитель
Входимость: 4.
31. Гиппиус З. Н.: Бесстрашная любовь
Входимость: 4.
32. Баллада
Входимость: 4.
33. Благосклонное участие
Входимость: 4.
34. Окаянные дни
Входимость: 4.
35. Записная книжка ("Ходит ветер и возвращается на круги свои…")
Входимость: 4.
36. Последняя весна
Входимость: 4.
37. Аглая
Входимость: 4.
38. Из "Великого дурмана"
Входимость: 4.
39. Не могу говорить
Входимость: 4.
40. Третьи петухи
Входимость: 4.
41. Заметки ("Чудовищная нежная полнота")
Входимость: 3.
42. Миссия Русской эмиграции
Входимость: 3.
43. Устами Буниных. 1912 - 1914 гг.
Входимость: 3.
44. Темные аллеи
Входимость: 3.
45. Метеор
Входимость: 3.
46. Пересветов Н. А.: Наши беседы. У И. А. Бунина
Входимость: 3.
47. Из книги пророка Исайи
Входимость: 3.
48. Господь скорбящий
Входимость: 3.
49. Старуха
Входимость: 3.
50. Ночной разговор
Входимость: 3.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Суходол
Входимость: 31. Размер: 114кб.
Часть текста: снова воротилась она в Суходол. Помню отрывки наших детских разговоров с нею: - Ты ведь сирота, Наталья? - Сирота-с. Вся в господ своих. Бабушка-то ваша Анна Григорьевна куда как рано ручки белые сложила! Не хуже моего батюшки с матушкой. - А они отчего рано померли? - Смерть пришла, вот и померли-с. - Нет, отчего рано? - Так бог дал. Батюшку господа в солдаты отдали за провинности, матушка веку не дожила из-за индюшат господских. Я-то, конечно, не помню-с, где мне, а на дворне сказывали: была она птишницей, индюшат под ее начальством было несть числа, захватил их град на выгоне и запорол всех до единого... Кинулась бечь она, добежала, глянула -да и дух вон от ужасти! - А отчего ты замуж не пошла? - Да жених не вырос еще. - Нет, без шуток? - Да говорят, будто госпожа, ваша тетенька, заказывала. За то-то и меня, грешную, барышней ославили. - Ну-у, какая же ты барышня! - В аккурат-с барышня! - отвечала Наталья с тонкой усмешечкой, морщившей ее губы, и обтирала их темной старушечьей рукой. - Я ведь молочная Аркадь Петровичу, тетенька вторая ваша... Подрастая, все внимательнее прислушивались мы к тому, что говорилось в нашем доме о Суходоле: все понятнее становилось непонятное прежде, все резче выступали странные особенности суходольской жизни. Мы ли не чувствовали, что Наталья, полвека своего прожившая с нашим отцом почти одинаковой жизнью,- истинно родная нам, столбовым господам Хрущевым! И вот оказывается, что господа эти загнали отца ее в солдаты, а мать в такой трепет, что у нее сердце разорвалось при виде погибших индюшат! - Да и правда, - говорила Наталья, - когда было не пасть замертво от такой оказии? Господа за Можай ее загнали бы! А потом узнали мы о Суходоле нечто еще более странное: узнали, что проще, добрей суходольских господ "во всей вселенной не было", но узнали и то, что не было и "горячее" их; узнали, что темен и сумрачен был...
2. Божье древо
Входимость: 13. Размер: 36кб.
Часть текста: - Ничаго, и без шапки постоим. Вы господа, я мужик. Бог лесу, и то не сравнял. - А откуда ты и как величать тебя? - Козловский однодворец, Знаменской волости, сельца Прилепы. А звали Яковом. Яков Демидыч Нечаев. И все так ладно, бодро. Что однодворец, сразу заметно - по говору. Возраста неопределенного, - лет под пятьдесят, должно быть, хотя можно дать и меньше, - наружности довольно обычной, но чем-то очень приятной. Посконная рубаха, такие же портки, на ногах лапти, - все не новое, поношенное, но опрятное. Глаза живые, немного насмешливые и прищуренные, умудренные наблюдательностью и житейским опытом, в соответствии с небольшой кое-где седеющей бородой, которая еще курчавится и, видно, была когда-то черной. Но в звуке грудного голоса и во всей повадке есть в то же время что-то молодое, простодушное. Представившись, надел шапку и опять усмехнулся: - Вот чаек себе налаживаю. Самоварчикя, признаться, нету, да эта одна баловство, и из чугунчикя попьем... Мы заглянули в шалаш, - там, конечно, все как полагается: красная подушка и затертый, ссохшийся от старости полушубок на соломе, ржавая одностволка в уголке, обрубок широкого пня при входе, а на нем горбушка черного хлеба, толстая чайная чашка, самодельный ножичек... - Домок, как у зайца тяремок, - еще раз пошутил он. - Милости просим гостями быть... В саду было сумрачно от туч, с поля дул мягкий ветер. Мы взглянули сквозь листву на небо: - А как думаешь, будет дождь? Он, прищуриваясь, тоже поднял лицо кверху: - Кабыть так. Маяго кобелькя нынче что-й-то весь день не видать, весь день на гумне мышкуя. А это уж обязательно к дожжу, она, мышь-крыса усякая, перед дожжем сильней пахня. Ну, що ж, и помоча маленько, авось не сахарные, не растаем... Говор старинный, косолапый, крупный. Он говорит: що, каго, яго, маяго, табе, сабе, теперь, но все как-то так, что слушать его большое удовольствие. Иногда, конечно, сбивается на...
3. Святые
Входимость: 10. Размер: 26кб.
Часть текста: гостей, - гости бывали часто и гостили подолгу, - светлая морозная ночь сверкала звездами за мелкими стеклами старинных окон. К кафельным печкам подойти было нельзя - так накалили их. По всем комнатам горели праздничные лампы, в самой дальней, диванной, даже люстра, мягко игравшая хрусталем, смугло-золотистым от времени. В гостиной сдавали на трех зеленых столах, за высокими канделябрами, в блеске свечей. В столовой стол был уставлен закусками, посудой и разноцветными графинами: гости то и дело выходили из гостиной, наливали рюмки, чокались и, потыкав вилками, возвращались к картам. В буфетной кипел ведерный самовар: старик-буфетчик волновался, ссорился с Агафьей Петровной, шипел и замахивался серебряной ложкой на Устю, накладывая граненые вазы вареньем, наливал стаканы черным чаем и посылал подносы в гостиную. Вся лакейская была завалена хорошо пахнувшими шубами, шапками и лисьими поддевками. А там, в дядиных комнатах, сидел Арсенич. Дети заходили и в лакейскую и в буфетную, стояли возле играющих в гостиной; от нечего делать таскали со стола в столовой кружочки колбасы, смотрели в нижние стекла: видно было глубокое небо в редких острых звездах, снег, солью сверкавший под луною, длинная волнистая тень из поварской; а дальше, за белыми лугами - высокие косогоры, густо поросшие темным хвойным лесом, сказочно посеребренным луной сверху. Подражая гостям, дети говорили друг другу «вы». - Мить, а Мить, - сказал застенчивый Вадя, - вы нынче пойдете к Арсеничу? - А вы? - спросил Митя, как...
4. Рассказы о Палестине Бунина
Входимость: 8. Размер: 71кб.
Часть текста: университета в Иерусалиме Юлией Матвеевой, обработаны ею и опубликованы издательством "Гешарим" в 2001 году. Жизнь столкнула Д.С.Шора со многими замечательными людьми. Сам он также был известным в свое время деятелем культуры. Поэтому мемуары его представляют существенный интерес. ИУДЕЯ И Господь поставил меня среди поля, и оно было полно костей. Иезекииль I Штиль, зной, утро. Кинули якорь на рейде перед Яффой. На палубе гам, давка. Босые лодочники в полосатых фуфайках и шароварах юбкой, с буро-сизыми, облитыми потом лицами, с выкаченными кровавыми белками, в фесках на затылок орут и мечут в барки все, что попадает под руку. Градом летят туда чемоданы, срываются с трапов люди. Срываюсь и я. Барка полным-полна кричащими арабами, евреями и русскими. Пароход, чернея среди зеркального взморья, отдаляется, кажется маленьким, Мала и Яффа. До нее еще далеко, но воздух так чист, а восточные контуры ее кубических домиков, среди которых то там, то тут метелкой торчит пальма, так четки и просты. Уступами громоздится этот каменный, цвета банана, городок на обрывистом прибрежье. От рейда его отделяет длинная гряда рифов. За ними, у береговых отмелей, шелком сияют обвисшие паруса на высоких, тонких мачтах лодок. Их больше всего возле северной отмели, где когда-то был Водоем Луны, финикийская гавань. С севера к Яффе подступает золотисто-синяя от воздуха и солнца Саронская долина. С юга - желто-серые филистимские пески. На востоке - знойно-голубой мираж Иудеи. Там, за горами, -...
5. Хорошая жизнь
Входимость: 8. Размер: 48кб.
Часть текста: под самый город, сняли капусту у барыни Мещериной. Она фрелиной при царском дворце была, нехорошая, рябая, в девках поседела вся, никто замуж не взял, ну и жила себе на спокое. Сняли мы, значит, у ней луга, сели, честь честью в салаш. Стыдь, осень, а нам и горя мало. Сидим, ждем хороших барышей и не чуем беды. А беда-то и вот она, да еще какая беда-то! Дело наше уж к развязке близилось, вдруг - скандал ужасный. Напились мы чаю утром - праздник был, - я и стою так-то возле салаша, гляжу, как по лугу народ от церкви идет. А батенька по капусте пошел. День светлый такой, хоть и ветреный, я и загляделась, и не вижу, как подходят ко мне двое мужчин: один священник, высокий этакий, в серой рясе, с палкой, лицо все темное, землистое, грива, как у лошади хорошей, так по ветру и раздымается, а другой - простой мужик, его работник. Подходит к самому салашу. Я оробела, поклонилась и говорю: - Здравствуйте, батюшка. Благодарим вас, что проведать нас вздумали. А он, вижу, злой, пасмурный, на меня не смотрит, стоит, калмышки палкой разбивает. - А где, - говорит, - твой отец? - Они, - говорю, - по капусте пошли. Я, мол, если угодно, покликать их могу. Да вон они и сами идут. - Ну, так скажи ему, чтоб забирал он все свое добришко вместе с самоварчиком этим паршивым и увольнялся отсюда. Нынче мой караульщик сюда придет. - Как, - говорю, - караульщик? Да мы уж и деньги, девяносто рублей, барыне отдали. Что вы, ...

© 2000- NIV