Cлово "ГОЛОВА"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ГОЛОВУ, ГОЛОВЕ, ГОЛОВЫ, ГОЛОВОЙ

1. Деревня (часть 1)
Входимость: 47. Размер: 111кб.
2. Суходол
Входимость: 36. Размер: 114кб.
3. Жизнь Арсеньева. Книга пятая
Входимость: 33. Размер: 204кб.
4. Деревня (часть 3)
Входимость: 31. Размер: 85кб.
5. Учитель
Входимость: 30. Размер: 70кб.
6. Игнат
Входимость: 29. Размер: 57кб.
7. Веселый двор
Входимость: 27. Размер: 71кб.
8. Деревня (часть 2)
Входимость: 24. Размер: 58кб.
9. При дороге
Входимость: 23. Размер: 51кб.
10. Ночной разговор
Входимость: 22. Размер: 43кб.
11. Жизнь Арсеньева. Книга третья
Входимость: 22. Размер: 81кб.
12. Хорошая жизнь
Входимость: 20. Размер: 48кб.
13. Господин из Сан-Франциско
Входимость: 19. Размер: 47кб.
14. На даче
Входимость: 19. Размер: 74кб.
15. Окаянные дни (страница 3)
Входимость: 17. Размер: 85кб.
16. Митина любовь
Входимость: 16. Размер: 116кб.
17. Натали
Входимость: 16. Размер: 60кб.
18. Братья
Входимость: 16. Размер: 52кб.
19. Бунин И. А.: О Чехове. Часть первая. Глава VI
Входимость: 15. Размер: 74кб.
20. Дневники Бунина (1917)
Входимость: 14. Размер: 73кб.
21. Жизнь Арсеньева. Книга четвертая
Входимость: 13. Размер: 95кб.
22. Устами Буниных. 1905 - 1907 гг.
Входимость: 13. Размер: 54кб.
23. Из "Великого дурмана"
Входимость: 13. Размер: 89кб.
24. Окаянные дни (страница 2)
Входимость: 13. Размер: 78кб.
25. Последняя весна
Входимость: 12. Размер: 20кб.
26. Худая трава (Оброк)
Входимость: 12. Размер: 41кб.
27. Под серпом и молотом
Входимость: 12. Размер: 49кб.
28. Белая лошадь
Входимость: 12. Размер: 35кб.
29. Таня
Входимость: 11. Размер: 35кб.
30. Я все молчу
Входимость: 11. Размер: 23кб.
31. Муромцева-Бунина В. Н.: Жизнь Бунина. Глава первая
Входимость: 11. Размер: 90кб.
32. О дураке Емеле, какой вышел всех умнее
Входимость: 11. Размер: 16кб.
33. Сосны
Входимость: 11. Размер: 21кб.
34. Жизнь Арсеньева
Входимость: 11. Размер: 103кб.
35. Рассказы о Палестине Бунина
Входимость: 10. Размер: 71кб.
36. "Князь" - книга о Бунине Михаила Рощина (страница 10)
Входимость: 10. Размер: 69кб.
37. В саду
Входимость: 10. Размер: 11кб.
38. Божье древо
Входимость: 10. Размер: 36кб.
39. Дело корнета Елагина
Входимость: 10. Размер: 78кб.
40. Сила
Входимость: 10. Размер: 22кб.
41. Всходы новые
Входимость: 9. Размер: 14кб.
42. Муромцева-Бунина В. Н.: Жизнь Бунина. Глава шестая
Входимость: 9. Размер: 102кб.
43. Весной, в Иудее
Входимость: 9. Размер: 11кб.
44. Окаянные дни
Входимость: 9. Размер: 47кб.
45. Антоновские яблоки
Входимость: 9. Размер: 31кб.
46. Кастрюк
Входимость: 9. Размер: 19кб.
47. Из записей ("Рассказ моего гувернера о Гоголе... ")
Входимость: 9. Размер: 62кб.
48. Захар Воробьев
Входимость: 9. Размер: 28кб.
49. Сны Чанга
Входимость: 9. Размер: 34кб.
50. Чистый понедельник
Входимость: 9. Размер: 28кб.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Деревня (часть 1)
Входимость: 47. Размер: 111кб.
Часть текста: нахально играет скулами, глазами и почтительнейше сознается даже в самом малейшем из своих несметных дел: - Так точно-с. Так точно-с. А родитель Красовых был мелким шибаем. Ездил по уезду, жил одно время в родной Дурновке, завел было там лавочку, но прогорел, запил, воротился в город и помер. Послужив по лавкам, торгашили и сыновья его, Тихон и Кузьма. Тянутся, бывало, в телеге с рундуком посередке и заунывно орут: - Ба-абы, това-ару! Ба-абы, това-ару! Товар - зеркальца, мыльца, перстни, нитки, платки, иголки, крендели - в рундуке. А в телеге все, что добыто в обмен на товар: дохлые кошки, яйца, холсты, тряпки... Но, проездив несколько лет, братья однажды чуть ножами не порезались - и разошлись от греха. Кузьма нанялся к гуртовщику, Тихон снял постоялый дворишко на шоссе при станции Воргол, верстах в пяти от Дурновки, и открыл кабак и "черную" лавочку: "торговля мелочного товару чаю сахору тобаку сигар и протчего". Годам к сорока борода Тихона уже кое-где серебрилась. Но красив, высок, строен был он по-прежнему;...
2. Суходол
Входимость: 36. Размер: 114кб.
Часть текста: - Так бог дал. Батюшку господа в солдаты отдали за провинности, матушка веку не дожила из-за индюшат господских. Я-то, конечно, не помню-с, где мне, а на дворне сказывали: была она птишницей, индюшат под ее начальством было несть числа, захватил их град на выгоне и запорол всех до единого... Кинулась бечь она, добежала, глянула -да и дух вон от ужасти! - А отчего ты замуж не пошла? - Да жених не вырос еще. - Нет, без шуток? - Да говорят, будто госпожа, ваша тетенька, заказывала. За то-то и меня, грешную, барышней ославили. - Ну-у, какая же ты барышня! - В аккурат-с барышня! - отвечала Наталья с тонкой усмешечкой, морщившей ее губы, и обтирала их темной старушечьей рукой. - Я ведь молочная Аркадь Петровичу, тетенька вторая ваша... Подрастая, все внимательнее прислушивались мы к тому, что говорилось в нашем доме о Суходоле: все понятнее становилось непонятное прежде, все резче выступали странные особенности суходольской жизни. Мы ли не чувствовали, что Наталья, полвека своего прожившая с нашим отцом почти одинаковой жизнью,- истинно родная нам, столбовым господам Хрущевым! И вот оказывается, что господа эти загнали отца ее в солдаты, а мать в такой трепет, что у нее сердце разорвалось при виде погибших индюшат! - Да и правда, - говорила Наталья, - когда было не пасть замертво от такой оказии? Господа за Можай ее загнали бы! А потом узнали мы о Суходоле нечто еще более...
3. Жизнь Арсеньева. Книга пятая
Входимость: 33. Размер: 204кб.
Часть текста: загар, обветренную худобу лица, запущенные волосы. Нужно было привести себя в приличный вид, благо обстоятельства мои вчера неожиданно улучшились: я получил предложение не только сотрудничать, но и взять аванс, который и взял, - горячо покраснел, но взял. И вот я отправился на главную улицу, зашел в табачный магазин, где купил коробку дорогих папирос, потом в парикмахерскую, откуда вышел с красиво уменьшившейся пахучей головой и с той особенной мужской бодростью, с которой всегда выходишь из парикмахерской. Хотелось тотчас же идти опять в редакцию, поскорее продолжить всю ту праздничность новых впечатлений, которыми так щедро одарила меня судьба вчера. Но идти немедленно было никак нельзя: "Как, он опять пришел? И опять с утра?!" - Я пошел по городу. Сперва, как вчера, вниз по Волховской, с Волховской по Московской, длинной торговой улице, ведущей на вокзал, шел по ней, пока она, за какими-то запыленными триумфальными воротами, не стала пустынной и бедной, свернул с нее в еще более бедную Пушкарную Слободу, оттуда вернулся опять на Московскую. Когда же спустился с Московской к Орлику, перешел старый деревянный мост, дрожавший и гудевший от едущих, и поднялся к присутственным местам, по всем церквам трезвонили, и вдоль бульвара, навстречу мне, на паре больших вороных, шедших споро, но мерно, в достойной противоположности с этим трезвоном, прокатил в карете архиерей, благостным мановением руки осенявший влево и вправо всех встречных. В редакции было опять людно, бодро работала за своим большим столом маленькая Авилова, только ласково улыбнувшаяся...
4. Деревня (часть 3)
Входимость: 31. Размер: 85кб.
Часть текста: лад, протяжно вторил: Мы опахиваем - и, тоскуя, резкими горловыми голосами подхватывал: Со ладаном, со крестом... Теперь вид дурновских полей был будничный. Ехал Кузьма с Воргла веселый и слегка хмельной, - Тихон Ильич угощал его за обедом наливкой, был очень добр в этот день, - и с удовольствием смотрел на равнины сухих бурых пашен, расстилавшиеся вокруг него. Почти летнее солнце, прозрачный воздух, бледно-голубое ясное небо, - все радовало и обещало долгий покой. Седой, корявой полыни, вывороченной с корнем сохами, было так много, что ее возили возами. Под самой усадьбой стояла на пашне лошаденка, с репьями в холке, и телега, высоко нагруженная полынью, а подле лежал Яков, босой, в коротких запыленных портках и длинной посконной рубахе, и, придавив" боком большого седого кобеля, держал его за уши. Кобель рычал и косился. - Ай кусается? - крикнул Кузьма. - Лют - мочи нет! - торопливо отозвался Яков, поднимая свою косую бороду. - На морды лошадям сигает... И Кузьма засмеялся от удовольствия. Уж мужик так мужик, степь так степь! А дорога шла под изволок, и горизонт суживался. Впереди зеленела новая железная крыша риги, казавшаяся потонувшей в глухом низкорослом саду. За садом, на противоположном косогоре, стоял длинный ряд изб из глинобитных кирпичей, под соломой. Справа, за пашнями, тянулся большой лог, входивший в тот, что отделял усадьбу от деревни. И там, где лога сходились, торчали на мысу крылья двух раскрытых ветряков, окруженных несколькими избами однодворцев, - Мысовых, как назвал их Оська, - и белела на выгоне вымазанная мелом школа. - Что ж, учатся ребятишки-то? - спросил Кузьма. - Обязательно, - сказал Оська. - Ученик у них бедовый! - Какой ученик?...
5. Учитель
Входимость: 30. Размер: 70кб.
Часть текста: учитель земской школы в Можаровке, Николай Нилыч Турбин, занимался очень неохотно. Класс был наполовину пуст. Турбин с усилием дотягивал занятия до половины второго. За последнее время во многих неприятностях и в утомительной работе он подкреплял себя напряженным ожиданием праздника и надеждой съездить домой. Но ехать оказалось не на что. Турбин давно уже понял, что никуда не поедет, но сказать себе это определенно все оттягивал. Теперь больше всего хотелось остаться одному. «Обсудим, обсудим!» - думал он беспокойно, прикрывая глаза, и ребята думали, что он или сердит, или нездоров. И правда, к концу занятий у него начало ломить в левой стороне головы. Когда же школа опустела, Турбин со злобой прихлопнул дверь в передней и быстро пошел в свою комнату. - Пусть будет так! - сказал он и, хмурясь, скинул с себя пиджак. Повесив его под простыню на стену, он накинул на себя длинный тулуп, крытый казинетом, и лег на кровать. «Ночной зефир струит эфир...» - напевал он мысленно. В голове стояло одно и то же: «Пусть будет так! - черт его побери, не ехать, так не ехать... эка важность!» Тащиться к дьячку обедать не хотелось. Левая сторона головы продолжала болеть. Он обмял плечом подушку поудобнее и старался не шевелиться. Сквозь дремоту он слышал, как приходил сторож Павел, обивал от снега лапти, крякал с мороза, сморкался и гремел ведрами; видел сквозь полузакрытые веки, что в комнате разливается отсвет заката, и чувствовал, что от холода стынут ноги и кончик носа... II Турбину шел двадцать...

© 2000- NIV