Cлово "ВОРОТ, ВОРОТА"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ВОРОТАМИ, ВОРОТАМ, ВОРОТОМ

1. Худая трава (Оброк)
Входимость: 20.
2. Деревня (часть 1)
Входимость: 12.
3. Деревня (часть 2)
Входимость: 10.
4. Бунин И. А. - Буниным А. Н., Л. А., М. А., Е. А., Н. К., 13, 14, 15 апреля 1889 г.
Входимость: 10.
5. При дороге
Входимость: 9.
6. Игнат
Входимость: 9.
7. Жизнь Арсеньева
Входимость: 9.
8. Рассказы о Палестине Бунина
Входимость: 8.
9. Митина любовь
Входимость: 8.
10. Окаянные дни (страница 2)
Входимость: 8.
11. Жизнь Арсеньева. Книга пятая
Входимость: 7.
12. Антоновские яблоки
Входимость: 7.
13. Странствия
Входимость: 7.
14. Чистый понедельник
Входимость: 7.
15. Суходол
Входимость: 6.
16. Жизнь Арсеньева. Книга четвертая
Входимость: 6.
17. Под серпом и молотом
Входимость: 6.
18. Жизнь Арсеньева. Книга вторая
Входимость: 6.
19. Чаша жизни
Входимость: 5.
20. Из цикла "Странствия"
Входимость: 5.
21. Захар Воробьев
Входимость: 5.
22. Клаша
Входимость: 4.
23. Подторжье
Входимость: 4.
24. Дневники Бунина (1917)
Входимость: 4.
25. Поздний час
Входимость: 4.
26. Исход
Входимость: 4.
27. Тень птицы
Входимость: 4.
28. Хороших кровей
Входимость: 4.
29. Окаянные дни
Входимость: 4.
30. Веселый двор
Входимость: 4.
31. Братья
Входимость: 4.
32. Устами Буниных. 1915 - 1918 гг.
Входимость: 4.
33. Муромцева-Бунина В. Н.: Жизнь Бунина. Глава вторая
Входимость: 4.
34. Жизнь Арсеньева. Книга третья
Входимость: 4.
35. "Князь" - книга о Бунине Михаила Рощина (страница 5)
Входимость: 4.
36. Иудея
Входимость: 4.
37. "Князь" - книга о Бунине Михаила Рощина (страница 6)
Входимость: 3.
38. Пост
Входимость: 3.
39. Город царя царей
Входимость: 3.
40. Камень
Входимость: 3.
41. Дневники Бунина (1918)
Входимость: 3.
42. Устами Буниных. 1919 г. Часть 1.
Входимость: 3.
43. Последний день
Входимость: 3.
44. Муромцева-Бунина В. Н.: Жизнь Бунина. Глава первая
Входимость: 3.
45. Деревня (часть 3)
Входимость: 3.
46. О дураке Емеле, какой вышел всех умнее
Входимость: 3.
47. Петлистые уши
Входимость: 3.
48. Дело корнета Елагина
Входимость: 3.
49. Благасова Г. М., Курбатова Ю. В.: Бунин и Паустовский - аксиологические параллели
Входимость: 2.
50. Весной, в Иудее
Входимость: 2.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Худая трава (Оброк)
Входимость: 20. Размер: 41кб.
Часть текста: что стряпуха с притворным негодованием отворачивалась, а порою даже отходила от стола, бросив мокрую ложку. Аверкий ел молча. Он был уже в той поре, когда хорошие, смирные мужики, много поработавшие, - а он таки поработал, в одних батраках жил тридцатый год! - начинают плохо слушать, мало говорить и со всем, что им ни скажешь, соглашаться, думать же что- то иное, свое. Он был в тех мужицких годах, которых не определишь сразу. Он был высок и нескладен: очень худ, длиннорук, в кости вообще широк, но в плечах, на вид несильных, опущенных, узок. И с этой полевой нескладностью, с лаптями и полушубком, никогда не сходившим с плеч, странно сочеталось благообразие: небольшая, лысеющая со лба, в длинных, легких волосах голова, изможденное лицо с тонким, сухим носом, жидко-голубые глаза и узкая седеющая борода, не скрывающая сухой челюсти. Все, над чем смеялись за обедом, казалось ему ненужным, несмешным. Но неприязни на его лице не было. Ел он неспешно, кладя ложку, с детства привыкнув совершать трапезу, как молитву, ибо эта трапеза всю жизнь была для него венцом трудового дня, среди вечных опасений за будущий день, хотя всю жизнь и говорил он привычное: - Бог даст день, бог даст пищу... Мысли его туманились. Костлявые выступы скул, обтянутые тонкой серой кожей, розовели. Думы не принимала пищи. Но оп ел пристально: и потому, что уж так полагается в праздник, и потому, что еда могла, как думал он, помочь ему, и потому, что жалко было не есть: вот он заболел, с места, должно, сойдет, дома же не только сладких харчей, а может, и хлеба не будет. Подали на деревянном круге круто посоленную жирную баранину. Аверкий вспомнил, как служил он когда-то зиму в городе. Подумав, он осторожно взял кусок своими тонкими пальцами и бледно усмехнулся. - Люблю горчицу, а где я ее могу взять? - сказал он застенчиво, не глядя ни на кого. От баранины стало нехорошо; но он досидел-таки до конца стола. Когда же работники, дохлебав до последней капли огромную ...
2. Деревня (часть 1)
Входимость: 12. Размер: 111кб.
Часть текста: вел себя так, что им долго восхищались по всему уезду: стоит себе будто бы в плисовом кафтане и в козловых сапожках, нахально играет скулами, глазами и почтительнейше сознается даже в самом малейшем из своих несметных дел: - Так точно-с. Так точно-с. А родитель Красовых был мелким шибаем. Ездил по уезду, жил одно время в родной Дурновке, завел было там лавочку, но прогорел, запил, воротился в город и помер. Послужив по лавкам, торгашили и сыновья его, Тихон и Кузьма. Тянутся, бывало, в телеге с рундуком посередке и заунывно орут: - Ба-абы, това-ару! Ба-абы, това-ару! Товар - зеркальца, мыльца, перстни, нитки, платки, иголки, крендели - в рундуке. А в телеге все, что добыто в обмен на товар: дохлые кошки, яйца, холсты, тряпки... Но, проездив несколько лет, братья однажды чуть ножами не порезались - и разошлись от греха. Кузьма нанялся к гуртовщику, Тихон снял постоялый дворишко на шоссе при станции Воргол, верстах в пяти от Дурновки, и открыл кабак и "черную" лавочку: "торговля мелочного товару чаю сахору тобаку сигар и протчего". Годам к сорока борода Тихона уже кое-где серебрилась. Но красив, высок, строен был он по-прежнему; лицом строг, смугл, чуть-чуть ряб, в плечах широк и сух, в разговоре властен и резок, в движениях быстр и ловок. Только брови стали сдвигаться все чаще да глаза блестеть еще острей, чем прежде. Неутомимо гонял он за становыми - в те глухие осенние поры, когда взыскивают подати и идут по деревне торги за торгами. Неутомимо скупал у помещиков хлеб на корню, снимал за бесценок землю... Жил ...
3. Деревня (часть 2)
Входимость: 10. Размер: 58кб.
Часть текста: калош Белкин; но и то только потому, что работы у него никогда не было, - уж какие там калоши в Слободе! - что драть кого-нибудь за "виски" всегда приятно и что не все же сидеть на завалинке распояской, наклонив и подставив солнцу лохматую голову, поплевывая на пыль между босыми ногами. В базарной лавке Маторина братья постигли письмо, чтение, стал Кузьма и книжками увлекаться, которые дарил ему базарный вольнодумец и чудак, старик-гармонист Балашкин. Но до чтения ли в лавке! Маторин очень часто кричал: "Я тебе ухи оболтаю за твоих Гуаков, дьяволенок ты этакий!" Там Кузьма и писать стал, - начал рассказом о том, как один купец ехал в страшную грозу, ночью по Муромским лесам, попал на ночлег к разбойникам и был зарезан. Кузьма горячо изложил его предсмертные мольбы, думы, его скорбь о своей неправедной и "так рано пресекшейся жизни...". Но базар без пощады окатил его холодной водой: - Ну и дурак же ты, прости господи! "Рано!" Давно пора черту пузатому! Да и как же это ты узнал-то, что он думал? Ведь его же зарезали? Тогда Кузьма написал кольцовским ладом песню престарелого витязя, завещающего сыну своего верного коня. "Он носил меня в моей молодости!" - восклицал в песне витязь. - Так! - сказали ему. - Сколько же лет было этому самому коню? Ах, Кузьма, Кузьма! Ты бы лучше дельное-то что-нибудь сочинил, - ну, хоть про войну, к примеру... И Кузьма, подделываясь под базарный вкус, стал писать о том, о чем толковал тогда базар, - о русско-турецкой войне: о том, как В семьдесят седьмом году Вздумал турка воевать, Подвигал свою орду И хотел Россию взять, - и как эта орда - В безобразных колпаках Подкрадалась под Царь-Пушку... С большой болью сознавал он потом, сколько...
4. Бунин И. А. - Буниным А. Н., Л. А., М. А., Е. А., Н. К., 13, 14, 15 апреля 1889 г.
Входимость: 10. Размер: 8кб.
Часть текста: виднелись ущелья, а внизу по долине - стройные, гигантские кипарисы и тополи. Какие-то особенные деревца, кажется рододендроны и олеандры, в полном цвету, - в белых розах... Станции утопают в яркой зелени. Поезд мчится то глубоко в долинах, то по отвесным скалам, то скрывается в туннелях. В туннелях - жутко: темь буквально могильная, в особенности после станции "Бель-бек". Когда поезд наконец вынырнул из него на свет, я невольно замер: направо, глубоко внизу, в широкой цветущей долине, в зелени, среди кипарисов утопал не то городок какой-то, не то аул, штук пятьдесят белых домиков; за ними по обеим сторонам горы, а среди гор - расстилалось в тумане и сливалось с горизонтом - море! В утренней голубой мгле - оно как-то особенно было величаво и бесконечно. Севастополь мне не особенно понравился. Ты, папа, наверное, не узнал бы его: теперь он совершенно отстроился, но плох тем, что почти совершенно лишен зелени. Красоту его составляет, разумеется, море. Часа в 3 дня я нанял парусную лодку, ездил (конечно, не один, а с рыбаком) к Константиновской крепости, потом в открытое море. День сегодня был - прелестный; волны прозрачные, совершенно изумрудные. Даль видна верст на 40. Вечером гулял на бульваре, слушал музыку, смотрел на закат солнца, - выбрал на самом берегу на возвышении скамеечку и одиноко сидел, глядя вдаль, до тех пор, пока совсем не стемнело. Потом воротился в свой нумер и, вспомнив, что я теперь отделен от вас целою тысячею верст, загрустил немного... До свидания, мои дорогие; завтра отправляюсь к Байдарским воротам, а потом в Ялту.  15 и 14 апреля. Сегодня я отправился...
5. При дороге
Входимость: 9. Размер: 51кб.
Часть текста: I Устин, отец Парашкин, жил при большой Новосильской дороге. Место, что он выбрал себе, отойдя от господ, было безлюдное. Ржи морями разливались по волнистым полям вокруг его степного двора. Во ржах за двором стояли два бесприютных дубка, шли неглубокие овраги, густо зараставшие к лету белыми цветами. Во ржах насупротив, за большой дорогой, терялся дубовый лесок; в той стороне было и село - однодворческое старинное село Баево, да волнистые поля скрывали его. До воли было много проезжих по большой дороге. Потом их следы, колеи затянулись, заглохли, закудрявились редкой мелкой муравой. Устин давно вдовел, - говорили, что он убил жену из ревности, - жил не по- мужицки: не землей, а тем, что в рост деньги давал, сеял кое-что только для домашнего обихода, вокруг дубков и над оврагами, и даже скотины путной не держал: хороши у него были одни лошади. В избе хозяйничала сперва его любовница, вдова-однодворка, сероглазая красавица, потом старшая дочь, Евгения. Но Евгению, чуждую и немилую ему, он рано выдал и заместил работником, пожилым придурковатым мужиком Володей. А сам часто отлучался из дому - и росла молчаливая Параша одиноко. Однажды, - ей шел тогда...

© 2000- NIV