Василевский Л. М.: Среди писателей

Среди писателей

Волнуется литературная братия. Еще не затихли разговоры о съезде писателей1, как возникла новая острая тема для горячих толков и споров.

Мы говорим о конфликте, инициатором которого является литературный критик К. Чуковский2. Событие это, само по себе, не имеет, быть может, широкого общественного значения, но тем не менее в нем много элементов, глубоко затрагивающих литературно-издательскую среду. Пожалуй, много в этом неожиданно всплывшем вопросе касается и интересов читательского мира. Скажем даже больше, в столкновении, разыгравшемся сначала в стенах редакции газеты "Речь", а затем перенесенном на более широкую арену всероссийской печати, читатели не могут ограничиться второстепенной ролью - зрителей...

На днях в нашей редакции3 собралось несколько литераторов, среди которых находились известные писатели И. А. Бунин и С. С. Юшкевич4. И тотчас же заговорили о злободневном вопросе.

- Грустная, неприятная история, - говорил И<ван> А<лексеевич> своим тихим размеренным голосом, в котором, однако, явно отражалось внутреннее волнение. - Мы все знаем "Современный мир", и никто из нас не посмеет заподозрить этот журнал в недобросовестном зазывании публики...

- Но чем же вы объясните факт, что из обещанных известными литераторами произведений появилась в журнале лишь незначительная часть? - спросил один из местных литераторов.

- Это роковое стечение обстоятельств. Я уверен, что если мы разберемся во всех деталях, то главная вина будет на стороне литераторов, которые дали обещание окрестить свои произведения... и в конце концов не сдержали своего слова. Поймите, гг., трагическое положение издателя, в данном случае Иорданского, человека безусловно честного. Авансы розданы...5

Кто-то прерывает:

- Вот тут, очевидно, допущена первая ошибка... Нельзя объявлять произведения автора, не получив от него, по крайней мере, части рукописи...

- Господа, - вмешался С. С. Юшкевич, - я не вижу во всей этой истории ничего трагического. "Современный мир" не дал Арцыбашева и Тана6, но зато дал равноценного Вересаева7, которого публика не менее любит и читает. На мой взгляд, тут вопрос о виновности издателя или писателя даже рискованно ставить. Кого, в самом деле, винить? Издатель заботится об интересах своего журнала. Все объявленные "Современным миром" имена не являются для него новыми. Это постоянные его участники, почти ежегодно помещающие на его страницах свои произведения. Неужели издатель не должен был доверять своим постоянным сотрудникам?8 Выдача авансов ввиду этого не представляет ничего странного. Что касается авторов, то мы забываем, что процесс творчества далеко не всегда поддается учету. Автор мог обещать к известному сроку закончить свое произведение, но тысячи сложных внутренних причин могли помешать ему выполнить свое обещание...9

- Однако авторов, не исполнивших своего обещания, оказалось довольно много? - замечает кто-то.

- Вот в этом-то и заключается все роковое стечение обстоятельств, - с живостью ответил И. А. Бунин. - Но повторяю, кто знает Иорданского, тот ни на минуту не заподозрит его в чем-либо корыстном... Выражение Чуковского о том, что журнал обещал много и этого, "конечно, не исполнил"10, заключает в себе явно намеренное желание уязвить или оскорбить, опираясь именно на это роковое стечение обстоятельств.

Разговор течет быстро и непосредственно. Инцидент рассматривается со всех сторон. Обсуждаются меры, которые следовало бы принять во избежание подобных печальных недоразумений. Кто-то высказывает мысль, что вся история возгорелась, вероятно, на почве всегдашних конфликтов между писателями и критиками. И беседа сосредоточивается на больном вопросе о критике или, вернее, о критиках.

- Говорят, что и вы противник критики? - обращается один из местных литераторов к И. А. Бунину.

- Да, к сожалению, она причиняет много зла, в том виде, по крайней мере, в каком мы знаем ее сейчас. Критика - это творчество, а не система мелких, злобных придирок. Белинский был художник, и потому он был так чуток к душе других художников-писателей.

С этим соглашается и С. С. Юшкевич.

- Нелепо, - говорит он, - когда молодой человек в возрасте 22-25 лет вдруг начинает отчитывать Льва Толстого11. В этом возрасте еще только изучаешь жизнь и напитываешься впечатлениями. Конечно, встречаются исключения, как, напр<имер>, Добролюбов, но ведь это гений, у которого был дар проникновения и пророчества. Его час жизни равнялся году, если не годам прозябания среднего человека. И может быть, потому он так быстро сгорел, что жизнь его горела таким ярким пламенем...12

- Позвольте, но нельзя ведь без критики, - замечает один из присутствующих. - Гении редки, а публика, масса нуждается в руководительстве. Вот вам наглядный пример. Одна местная общественная библиотека собрала статистический материал, иллюстрирующий отношение читателей к писателям. И что же? Вербицкая13 стоит далеко впереди даже Л. Толстого14. Так неужели не нужны руководители, которые бы направляли читательскую массу туда, где она может извлечь для себя действительную пользу?

- Да, это так, но ведь у нас сейчас нет ни Белинского, ни Добролюбова, - заметил С. С. Юшкевич.

- Гениальная критика так же редка, как гениальные писатели. Но разве нельзя представить себе критика среднего таланта, но вполне добросовестного, проникнутого сознанием своего ответственного положения и желанием содействовать исканиям читателя и направлять его?

- Против такого критика никто из нас ничего иметь не будет, - ответил И. А. Бунин. - Пусть работа скромная, но все же она искренняя и полезная. Но ведь, к сожалению, сейчас таких скромных и преданных своему делу критиков вы найдете, может быть, несколько человек. Преобладает же критик, которого больше интересуют не произведения писателя, не тайна его творчества, а личность его, и притом нередко те стороны, которые говорят нам о слабости человека... Разве же это критика? А между тем сколько зла причиняет она не только молодым, но и более окрепшим писателям? И плохо тем из них, которые не умеют вовремя уберечь себя от ее разлагающего влияния.

Так волновался маленький литературный муравейник, волновался, все же не решив существенного вопроса, как очистить литературный мир от плевел, слишком уже засоривших в последнее время как-никак все же пышную русскую литературную ниву.

Примечания

Печатается по: В. <Василевский Л. М.?> Среди писателей // Одесские новости. 1910. No 8065. 14 марта. С. 5.

1 Речь идет о спорах вокруг Второго всероссийского съезда писателей и журналистов, проходившего с 22 по 29 апреля 1910 г. в Санкт-Петербурге. Когда Министерство внутренних дел в январе 1910 г. разрешило проведение съезда, исключив при этом из представленной к утверждению программы вопрос "о правовом положении печати и драматической цензуре", между членами организационного комитета съезда возникла острая полемика. Григорий Константинович Градовский высказывался за проведение съезда, считая, что об изъятии пункта о правовом положении печати, "конечно, нельзя не пожалеть; но дело это поправимое, может быть, даже и для нынешнего съезда, а тем более для последующих съездов, когда они упрочатся и войдут в правильную колею" (Градовский Г. К. Съезд писателей // Биржевые ведомости. 1910. No 11528. 23 января. С. 1 (Утренний выпуск); см. также: Градовский Г. К. Разрушители съезда писателей // Биржевые ведомости. 1910. No 11565. 14 февраля. С. 1 (Утренний выпуск); Градовский Г. К. К съезду писателей: (Ответ г. Милюкову) // Биржевые ведомости. 1910. No 11573. 19 февраля. С. 1 (Утренний выпуск); к этой позиции примыкал и редактор журнала "Современный мир" Николай Иванович Иорданский; см.: Иорданский Н. И. Политическое обозрение: Вне закона // Современный мир. 1910. No 3. Отд. II. С. 125-135; Иорданский Н. И. Съезд литературной демократии // Современный мир. 1910. No 5. Отд. II. С. 108--111). Противоположный взгляд отстаивал П. Н. Милюков в газете "Речь", призывая литераторов и органы печати бойкотировать съезд, коль скоро власти запретили обсуждение самого жгучего профессионального вопроса (см.: Милюков П. Н. Писательский съезд и г. Градовский // Речь. 1910. No 45 (1283). 15 февраля. С. 2). Позиция кадетской газеты была поддержана и другими органами печати, в том числе журналами "Вестник Европы" и "Русское богатство" (см., например: Пешехонов A. B. "Гамлетовский" вопрос // Русские ведомости. 1910. No 29. 6 февраля. С. 1--2). В результате большинство столичных изданий и литературных организаций отказались от участия в съезде.

Столкновение между газетой "Речь" и журналом "Современный мир" нашло свое продолжение в скандале, который разгорелся вокруг заметки К. И. Чуковского, напечатанной в "Речи" 7 марта 1910; см. примеч. 2.

В этой связи любопытен эпизод в переписке М. Горького с А. Амфитеатровым: последний упрекнул Горького за телеграмму, посланную писательскому съезду, на что Горький ответил: ""Съезду литераторов" не я посылал телеграмму, а - Бунин Иван и Мария Федоровна <...> "Съезд" прислал на Капри телеграмму сам, первый, и в телеграмме той наименовал меня изменником или же изгнанником, а может быть - извергом. Разве можно понять телеграмму? Но отвечать на нее - необходимо, так требуют благовоспитанность с культурностью, вежливость и прочее" (Литературное наследство. Т. 95. С. 210). М. Ф. Андреева писала Амфитеатрову по этому поводу: "Относительно телеграммы он <Горький. - Д. Р.> зря на меня кивает - правда, что послала ее, в ответ на съездовское приветствие, я - по совету И. А. Бунина. Но телеграмма была от них такая, что не ответить - значило бы быть очень здорово грубым, и сам А<лексей> М<аксимович> тоже, будь он сам здесь, ответил бы" (там же).

2 Имеется в виду инцидент, вызванный газетной заметкой К. Чуковского "Литературные стружки". В ней Чуковский обратил внимание на то, что некий журнал - речь шла о "Современном мире" - в объявлении о подписке на 1909 г. обещал читателям целый ряд литературных произведений ("Микробы" Л. Андреева, "Маскарад" М. Арцыбашева, "Уездный город" А. Куприна, "Пятна" С. Сергеева-Ценского, "Призрак" С. Юшкевича, неназванный рассказ Д. Мамина-Сибиряка), но "1909 год благополучно миновал, а упомянутый орган ни одного из обещанных произведений, конечно, не напечатал. То, что во всякой торгашеской среде считалось бы делом весьма зазорным, то для нашей журналистики - обычай, почти что правило поведения. Лишь бы "убеждения" были честные! Ведь честные "убеждения" у нас все еще дороже честных дел!" (Чуковский К. И. Литературные стружки // Речь. 1910. No 64 (1302). 7 марта. С. 2). Уже до этой заметки Чуковский в нескольких статьях нападал как на отдельных сотрудников, так и на общее направление "Современного мира" (см.: Об Арцыбашеве // Чуковский К. Собр. соч. Т. 7. С. 455--458; Русская литература <в 1909 году>: Куда мы пришли? // Чуковский К. Собр. соч. Т. 7. С. 459--471; Паровые демократы: ("Современный мир") // Речь. 1910. No 33 (1271). 3 февраля. С. 2--3; последняя статья являлась ответом на: Ларский И. Паровые националисты // Современный мир. 1910. No 1. Отд. II. С. 32--46).

Реакция "Современного мира" не заставила себя долго ждать. 9 марта М. П. Арцыбашев и В. П. Кранихфельд передали редактору "Речи" И. В. Гессену письмо Н. И. Иорданского, которое газета опубликовала полностью: "М<илостивый> г<о-сударь>. За последнее время в вашей газете помещен ряд фельетонов К. Чуковского, направленных против "Современного мира". Пока эти фельетоны, хотя и в форме, выходящей за пределы литературного приличия, являлись только выражением его мнений о художественной и идейной ценности журнала, редакция "Современного мира" имела полное основание отнестись к выходкам К. Чуковского только как к печальному факту вторжения в серьезную прессу уличных приемов полемики.

Но последний фельетон, напечатанный в воскресенье, 7 марта, выходит из области литературы и затрагивает личную честь руководителей журнала, предъявляя им обвинение в заведомом обмане читателей и подписчиков. Атак как статьи К. Чуковского имеют ценность и значение лишь поскольку они покрываются партийным положением вашей газеты, то ответственность за их форму и содержание падает непосредственно на вас, как на фактического руководителя газеты.

Я утверждаю, что обвинения К. Чуковского заведомо ложны, и он, как человек, причастный литературе, не мог не знать этого: из названных им рассказов произведения Арцыбашева и Сергеева-Ценского были напечатаны своевременно, хотя заглавия их и были изменены, но это произошло по желанию авторов. Рассказы Куприна, С. Юшкевича и Л. Андреева не появились в журнале по вине самих авторов, что первые два не откажутся подтверждать, а последний письмом в редакции газет (между прочим, и "Речи" <см.: Андреев Л. Н. Письмо в редакцию // Речь. 1909. No 299. 31 октября. С. 5. - Д. Р.>) принял на себя ответственность перед читателями и подписчиками журнала.

Таким образом, означенный фельетон К. Чуковского является заведомой недобросовестностью, объясняемой только желанием задеть честь руководителей журнала, и это побуждает меня требовать, чтобы редакция "Речи" немедленно поместила на страницах газеты следующее заявление:

"Редакция "Речи", поместив в No от 7 марта заметку К. Чуковского, содержащую обвинение руководителей журнала "Современный мир" в недобросовестности, была введена автором статьи в заблуждение. Произведения гг. Арцыбашева и Сергеева-Ценского в действительности были помещены в журнале, и если заглавия их изменены, то это произошло по желанию самих авторов. Л. Андреев, как известно, печатно извинился перед подписчиками журнала и его редакцией в том, что не может в текущем году выполнить своих обязательств. Куприн и С. Юшкевич заключили с редакцией определенные условия, и если не выполнили их, то вина в этом не может лежать на журнале и объясняется условиями их творчества. Таким образом, редакция журнала сделала все, что от нее зависело, для выполнения объявленного проспекта, и обвинения К. Чуковского являются недобросовестными. Выражая свое сожаление по поводу этого факта, редакция "Речи" приносит свое искреннее извинение перед руководителями журнала "Современный мир"".

Я надеюсь, что это справедливое мое требование будет исполнено; в противном случае я буду принужден искать другого способа удовлетворения и уполномачиваю М. П. Арцыбашева и В. П. Кранихфельда передать вам свой вызов. Готовый к услугам Ник. Иорданский" (Речь. 1910. No 68 (1306). 11 марта. С. 2).

Письмо Иорданского "Речь" комментировала следующим образом: "Редакция "Речи" подробно обсудила содержание письма г. Иорданского, остановилась детально на всех его требованиях и по ее поручению этим господам было послано письмо следующего содержания:

"Гг. М. П. Арцыбашеву и В. П. Кранихфельду. Милостивые государи. На переданное мне вами письмо Н. И. Иорданского прошу вас сообщить ему, что требуемое им заявление не может быть напечатано на страницах "Речи", ибо уже из самого содержания этого заявления, составленного г. Иорданским, явствует, что ни о какой недобросовестности, дающей право требовать извинения, здесь не может быть и речи. Если же редакция "Современного мира" для восстановления своей чести желает объяснить читателям "Речи", почему она оказалась не в состоянии выполнить данные ею своим читателям обещания, то "Речь" готова предоставить место для соответствующего письма в редакцию, при условии, конечно, что оно будет составлено с соблюдением литературных приличий, от которых г. Иорданский, к сожалению, позволил себе отступить в письме ко мне.

Отказываясь от напечатания предлагаемого заявления, я, вместе с тем, с глубоким возмущением отказываюсь и от "вызова2, так как считаю драку на дуэли унизительной для своего человеческого достоинства и не могущей выяснить вопроса о добросовестности. Единственным способом для разрешения этого вопроса, соответствующим давно установившимся традициям прогрессивной печати, я признаю третейский суд в той ли форме, какой он установлен съездом писателей, или по специальному на этот случай избранию. И. Гессен".

Казалось бы, что тот выход, который дает редакция "Речи", является единственно возможным, единственно достойным людей, сколько-нибудь уважающих звание человека и литератора, но тактика скандала продолжается. В ответ на письмо И. Гессену присылается послание, полное брани и угроз физическим воздействием, вместе с отказом от какого бы то ни было третейского суда. К г. Иорданскому поспешил присоединиться г. Арцыбашев, тоже наполнивший особое письмо отборной руганью.

Что прибавлять к этим фактам? Они говорят сами за себя. Мы можем предать их только гласности и отдать на суд прежде всего товарищей г. Иорданского и общественного мнения" (там же).

День спустя в "Речи" появилось "Письмо к читателям" К. Чуковского, в котором тот, еще расширив перечень обещанных "Современным миром", но не напечатанных им произведений ("Рыба" и "Олени" Тана, "Мистерия" Гусева-Оренбургского, неназванный рассказ Потапенко), упрекнул редакцию журнала в том, что она переваливает свою вину на сотрудников, и выразил "удивление, почему же, несмотря на это, редактор названного журнала посылает секундантов не к своим сотрудникам, обвиняемым им же самим, а к И. В. Гессену, который ни в коем случае не виноват, что редакция "Современного мира" не выполняет формальных своих обязательств?" ( Чуковский К. И. Письмо к читателям // Речь. 1910. No 69 (1307). 12 марта. С. 2).

Вскоре и сами писатели, названные Чуковским, вмешались в конфликт и опровергли обвинения Чуковского в адрес журнала (см.: Тан <Богораз> В. Г. Письмо в редакцию // Биржевые ведомости. 1910. No 11614. 15 марта. С. 3 (Вечерний выпуск); Юшкевич С. С. <Письмо в редакцию> // Одесские новости. 1910. No 8066. 16 марта. С. 3; Куприн А. И. Письмо к издательнице журнала "Совр<еменный> мир" // Новая Русь. 1910. No 85. 28 марта. С. 4; Ибе. У М. П. Арцыбашева // Биржевые ведомости. 1910. No 11639. 31 марта. С. 6 (Утренний выпуск); К читателям: (По поводу обвинений газеты "Речь") // Современный мир. 1910. No 4. Отд. II. С. 120--130). На письмо Куприна Чуковский в свою очередь ответил открытым письмом (Речь. 1910. No 96 (1334). 8 апреля. С. 2; см. также: Венгеров С. А. Письмо в редакцию // Речь. 1910. No 97 (1335). 9 апреля. С. 2; Чуковский К. И. Письмо в редакцию // Речь. 1910. No 98 (1336). 10 апреля. С. 3).

На экстренном заседании сотрудников "Современного мира" было принято решение обратиться к третейскому суду, от которого Иорданский первоначально отказался. "Речь" приняла это предложение с условием, что и поведение редакции журнала будет предметом обсуждения суда (см.: С кем судиться? // Речь. 1910. No 76 (1314). 19 марта. С. 2). Суд чести в составе К. К. Арсеньева, Н. Ф. Анненского, С. А. Венгерова, Г. К. Градовского и В. Д. Кузьмина-Караваева единогласно признал: "1) Что в статье К. И. Чуковского, напечатанной в "Речи" 7-го марта, несомненно, заключалось обвинение редакции "Современного мира" в сознательном и намеренном обмане подписчиков, не взятое назад, а скорее - вновь подчеркнутое во второй статье того же автора;

2) что для такого обвинения случайное, не зависевшее от редакции "Современного мира" неисполнение некоторых данных ею обещаний, - не давало никаких оснований;

3) что редакция "Речи", поместив вышеупомянутую статью без всякой проверки ее содержания и даже без приведения в известность, какого журнала она касается, поступила крайне неосмотрительно, тем более, что и ей случалось не исполнять данных при подписке обещаний;

4) что Н. И. Иорданский, не испытав ни одного из средств, с помощью которых может быть восстановлена истина и доказана неосновательность обвинения, и прямо обратясь к редакции "Речи" с требованием или напечатать опровержение, как по содержанию, так и по форме неприемлемое для уважающей себя газеты, или принять вызов на дуэль, поступил несогласно с добрыми литературными нравами и с действительными интересами печати;

5) что столь же неправильно поступил и В. П. Кранихфельд, передавая И. В. Гес-сену вызов Н. И. Иорданского;

6) что еще менее может быть оправдано письмо Н. И. Иорданского И. В. Гессену от 10-го марта, заключающее в себе, кроме ряда обидных выражений, слова, которые могли быть и были поняты, как угроза физическим воздействием;

7) что соглашаясь на передачу дела третейскому суду не иначе, как под условием рассмотрения его судом во всей его полноте, редакция "Речи" нисколько не уклонялась от третейского суда, а наоборот, старалась направить дело на единственный путь, где оно могло получить правильное разрешение, и

8) что обеими сторонами допущены, к сожалению, отступления от принципа, в силу которого участвующие в деле лица должны, во время судебного разбирательства, воздерживаться от всяких публичных заявлений по существу рассматриваемого судом дела" (Решение суда чести по делу "Современного мира" и "Речи" // Современный мир. 1910. No 5. Отд. II. С. 135).

Инцидент этот, естественно, подробно освещался и широко обсуждался в российской печати; см., например: Седой <Соколовский И. Л.> Дневник журналиста: CDXXVIII. Еще о литературном хулиганстве // Одесские новости. 1910. No 8066. 16 марта. С. 3; Бедовый <Рабинович А.X. Жаждый день: Инцидент Чуковский--Куприн // Одесский листок. 1910. No 84. 13 апреля. С. 5; Калий <Селитренников А. М.> Олимп // Одесский листок. 1910. No 94. 25 апреля. С. 3.

3 Редакция "Одесских новостей" была расположена по адресу: Екатерининская улица, 8 (см.: Одесса: Адресная и справочная книга всей Одессы с отделом "Одесский уезд" на 1911 год. Одесса, 1911. <Отд. 1.> Стлб. 324).

4 Юшкевич Семен Соломонович (1868--1927) - прозаик, драматург. В. Н. Муромцева-Бунина вспоминает, что именно "ранней весной" 1910 г. они с мужем "ближе познакомились с Семеном Соломоновичем Юшкевичем" (Муромцева-Бунина В. Жизнь Бунина. С. 477), и приводит слова Бунина: "Юшкевич нравится мне <...>,-- он всегда несет и с Дона и с моря, но человек талантливый, живой, органический" (там же. С. 407--408; см. также: Бунин И. Публицистика. С. 236; БахрахА. В. Бунин в халате. М., 2000. С. 102-103).

5 На этом вопросе останавливался и А. И. Куприн в своем вышеупомянутом открытом письме М. К. Куприной-Иорданской: "Хуже всего, что он <Чуковский. - Д. Р.> сам отлично знал про ту нелепую систему авансов, которую установили мы, теперешние авторы, и которой журналы, с лишениями для себя, должны были подчиниться. Я - один из первых в числе этих авторов, и потому мне особенно обидно и стыдно за ту незаслуженную выходку, которой Ваш журнал подвергся из-за нашей вины" (цит. по: К читателям: (По поводу обвинений газеты "Речь") // Современный мир. 1910. No 4. Отд. II. С. 125).

Так строил свою линию защиты и Чуковский перед судом чести: "В устных объяснениях своих перед судом г. Чуковский утверждал, что цель его заключалась вовсе не в обвинении "Современного мира", а в раскрытии опасного и вредного обычая, укоренившегося в нашей журналистике и являющегося одним из выражений наблюдаемого у нас противоречия между словами и делами (противоречия, на которое указывается в заключительной фразе статьи о честных убеждениях и честных делах)" (Решение суда чести по делу "Современного мира" и "Речи" // Современный мир. 1910. No 5. Отд. II. С. 127).

6 Неточность Юшкевича: вместо обещанного в объявлении о подписке на 1909 г. рассказа "Маскарад" М. П. Арцыбашева и "Очерков полярной охоты: (Олени, Рыба)" В. Г. Тана "Современный мир" напечатал рассказ Арцыбашева "Старая история" (1909. No 12) и произведения Тана "В пустыне: Рассказ" (1909. No 1) и "Жертвы дракона: Роман из первобытной жизни человечества" (1909. No 9--12).

7 В 1909 г. в "Современном мире" была напечатана повесть В. В. Вересаева "К жизни" (No 1--3).

8 Ср. заявление суда чести о том, что, поскольку речь шла о постоянных сотрудниках, "редакция журнала действовала добросовестно, с полной верой в серьезность обещаний, данных ей сотрудниками и повторенных ею в объявлении о подписке" (Решение суда чести по делу "Современного мира" и "Речи" // Современный мир. 1910. No 5. Отд. П. С. 130). Одновременно указывалось, однако, и на то, что вопрос этот следовало бы разработать подробнее, но что это выходит за пределы компетенции суда.

9 Ср. и письмо в редакцию Юшкевича, в котором он объясняет, почему его обещанный редакцией рассказ так и не появился на страницах "Современного мира": "Рассказ "Призрак" был, действительно, обещан мною журналу, начал писать его, тема расширилась и написалась пьеса "Miserere". Журналу я выразил сожаление за невольное невыполнение обещания и предложил Кранихфельду рассказ "Дерибасовская" для 1910 года" (Одесские новости. 1910. No 8066. 16 марта. С. 3).

10 В решении суда чести специально отмечалось, что слово "конечно" свидетельствует о том, что заметку Чуковского нужно рассматривать как "тяжкое обвинение" редакции "Современного мира", и цитировалось оправдательное письмо Чуковского по этому поводу: "Если бы было названо имя "Современного мира", то можно было бы понять так: "Современный мир" всегда обманывает своих подписчиков и теперь, конечно, обманул. Но так как имя журнала не было названо, то надлежит понимать так: для нашей журналистики это обычай, почти правило поведения, и теперь, раз я привожу список таких-то и таких-то вещей, то, конечно, для подтверждения этого правила. Здесь "конечно" относится к факту, к явлению, а не к лицам, - к поведению журналов, а не журнала" (Решение суда чести по делу "Современного мира" и "Речи" // Современный мир. 1910. No 5. С. 127). Это объяснение Чуковского суд признал неубедительным.

11 Возможно, что это дополнительный камень в огород Чуковского, родившегося в 1882 г. Ср., например, как В. Г. Короленко излагал Л. Н. Толстому статью Чуковского "Толстой как художественный гений" (Ежемесячное литературное и популярно-научное приложение к журналу "Нива". 1908. No 9. Стлб. 75--104; Чуковский К. Собр. соч. Т. 7. С. 350--368): "Один молодой критик говорит <...> что у Гоголя, Достоевского есть типы, а у вас будто бы нет типов. Я с этим, конечно, не согласен, во-первых, потому что и типы есть, но кое-что есть в этом и правды" (Булгаков В. Ф. Л. Н. Толстой в последний год его жизни. М., 1989. С. 310--311).

12 Николай Александрович Добролюбов умер в 1861 г. на 26-м году жизни.

13 Вербицкая Анастасия Алексеевна (урожд. Зяблова; 1861--1928) - очень популярная в начале века писательница, прозаик и драматург. К. Чуковский в своей статье о Вербицкой приводит некоторые цифры: "Оказывается, что сочинения г-жи Вербицкой разошлись за десять лет в 500 000 экземпляров, что, покуда мы тут сидели и от скуки бранили "Анатэму", - эти милые "Ключи счастья" за четыре, кажется, месяца достигли "тиража" в 30 000 экз." (Чуковский К. Собр. соч. Т. 7. С. 101).

14 Сведения эти, возможно, почерпнуты из следующего газетного отчета: "В библиотеке О<бщест>ва взаимопомощи торгов<ых> агентов выдача книг по авторам выразилась в 1909 г. в следующей таблице: Амфитеатров 1.985, Вербицкая 828, Толстой Л. Н. 736, Гамсун Кн. 685, сб. "Знание" 635, сб. "Шиповник" 606, Достоевский 475, Тургенев 472, Золя 406, Шпильгаген 353, Дюма 312, сб. "Земля" 300, Куприн 290, Пшибышевский 287 и т. д." (Одесские новости. 1910. No 8064. 13 марта. С. 3).

© 2000- NIV