Бунин И. А. - Пащенко В. В., 17 января 1891 г.

45. В. В. ПАЩЕНКО

17 января 1891. Орел 

Орел

17 января 91 г.

Б<орис> П<етрович> письма, разумеется, не распечатал, а главное, отчего ты не написала до востребования? Мне кажется, милая, что ты просто не хотела мне писать иного письма, а до востребования пришлось бы написать не так официально... Впрочем, прости меня: может быть, что я несу чепуху... Твое письмо привело меня в несколько невеселое настроение: в Елец я не должен ехать, хотя и вполне могу, потому что чем-то напорчу Мещеринову1, 25 приедешь с мамою2... Нечего сказать!.. Да, впрочем, и не 25-го, а после 25-го! Это когда же? Это, наверно, дней через 10-15 после него. Невесело!.. Одно хотя бы: письма твои. Но я не настолько самоуверен, чтобы на самом деле ждать их. Впрочем, не подумай, милая, что я и на почту не буду ходить. Почему это <2 нрзб> (Здесь письмо дефектно.). Разве на почте могут знать, что это мне письмо от тебя?.. Кстати, по какой-то "ассоциации идей" мне сейчас пришла в голову та история - насчет того, будто бы я болтал и рассказывал, что женюсь на тебе. Ну кому я мог говорить? Не говорил, не говорил и не говорил! - в особенности странно, что будто кому-то из знакомых!..

Впрочем, все это пустяки. Перечитал и понял это.

Я, милая, опять повесил нос...

Уехал я в тот же день3, или лучше - в ту же ночь. С самых первых верст у меня заныло сердце... Не смейся, драгоценная моя, что это повторяется почти в каждом письме. Ляличка! Ведь я люблю! Ты говорила мне, что за последнее время я изменился, изменился к худшему, стал будто бы меньше любить тебя: Неправда! Говорю тем более уверенно, что в эти дни особенно сознал это. По целым дням и ночам, во сне, как живая стоит предо мною моя ненаглядная девочка!.. Не смущайся, бесценная, милая Варенька, что последняя фраза звучит несколько непросто! - дорогая моя! я в таком настроении, что сказал бы еще многое, если бы не боялся, что подумаешь, что я фразирую и стараюсь только покрасивей выразиться. Как я любил тебя, когда ехал, в ту ночь. Что за ночь была! и какой хороший оттенок она придавала моему чувству... Настоящая зимняя - голубая и поразительно светлая ночь!.. Знаешь, что мне думалось, когда поезд шел мимо переезда на Воргол, где именье-то, кажется, Черникинское? Мне, право, неловко немного, но скажу: мне думалось: "Как бы я был счастлив, если бы эта усадьба <нрзб> (Здесь письмо дефектно.), красивая и живописная, была бы, напр., моя, и мы жили бы там с Варенькой! Здорово было бы погулять ночью такою светлою, морозною, когда огни в окнах кажутся золотыми, каждый звук отдается в лесу, наполненном лунным светом, и каждая легкая тень видна далеко, как нарисованная, под голубым ночным небом"... Э, да что! Ведь скажешь, сентиментальничаю... Впрочем, нет, если любишь еще, не скажешь...

А на другой день и после как мне было грустно! Вот когда я искренно понимал, как мне будет тяжело, если ты хоть немного забудешь меня. О, моя бесценная, дорогая моя, жизнь моя, Варенька! Не делай этого, постарайся не делать этого! Хоть бы слово твое услышать! Как я ни стараюсь разубедить себя, что мы вовсе не навсегда расстались - ничего не поделаю. Деточка! не заподозри ты, ради Христа, прошу тебя, что и сейчас-то я преувеличиваю!..

По вечерам в особенности... Неужели ты сама не испытывала этих минут, когда так грустно и хорошо, когда, по выражению Гейне, "всю душу обвевает и уносит куда-то мучительное счастье молодости и любви"4? Ощущение такое бывает, когда, напр., слушаешь чудную, грустную музыку!..

Варенька! Бесценная! подумай о нашем будущем. Реши определенно, будешь ли ты моею женою. Я бы, как собака, работал, что<бы> ты была покойна, чтобы ты любила меня!.. Милая, бесценная моя! Как бы я хотел обнять тебя! Не глумись, Варюшечка, над моими "излияниями". Право, искренно.

С Б<орисом> П<етровичем> пока еще очень тихо, хотя работой меня заваливают уже. Кругом, напр., голова пошла, когда пришлось, напр., составлять статью о мукомольном деле (!), в котором я понимаю столько же, сколько свинья в апельсинах; а потом "крестьянские кредиты", а потом "народные чтения", "садоводство"5 и т. д. А дневники6! Черт ногу сломает! Посылали уже в думу, так что был в театре только раз, вчера. Заметка о нем в 17 No7.

Но служить, думаю, можно и буду.

Ну так как же? Приедешь? Напишешь? Пиши на "Бардино". Числа 20-го я хочу съездить в деревню.

Напиши !8

Получила карточку?

Поедешь к Турбиным9?

Целую тебя крепко, до боли крепко.

Весь твой И. Бунин.

Примечания

Печатается по автографу: ИМЛИ ОР, ф. 3, оп. 3, No11, л. 1--3.

Впервые: Лит. Смоленск. - С. 290--292.

1 Мещеринов Николай Николаевич - заведующий библиотекой при редакции "Орловского вестника", впоследствии сотрудник Статистического бюро Орловской губернской земской управы.

2 В. П. Пащенко.

3 Бунин приезжал в Елец на свидание с В. В. Пащенко, вероятно, 13 января 1891 г.

4 Источник цитаты не установлен.

5 Имеются в виду статьи, опубликованные Буниным без подписи в "Орловском вестнике" в начале 1891 г.: "Мукомольное дело в Елецком уезде" (13 янв. (No 13). - С. 2), "Крестьянский кредит в Мценском уезде" (16 янв. (No 16). - С. 2--3), "Народные чтения" (15 янв. (No 15). - С. 2), "Важная отрасль нашей промышленности" (17 янв. (No 17). - С. 2) о развитии садоводства и огородничества.

6 В "Орловском вестнике" Бунин вел рубрику "Дневник", в которой помешались заметки о городских событиях.

7 В рубрике "Дневник" сообщалось о втором выступлении Н. П. Рощина-Инсарова, исполнявшего роль Пропорьева в драме А. И. Сумбатова-Южина "Цепи", спектакль состоялся в Орловском городском театре (Орловский вестник. - 1891. - 17 янв. (No 17). --С. 1).

8 Это слово подчеркнуто четыре раза.

9 Семья Турбина Ивана Сергеевича - председателя Елецкой уездной управы, коллежского секретаря.

© 2000- NIV