Бунин И. А. - Бунину Ю. А., 21, 22 февраля 1900 г.

400. Ю. А. БУНИНУ

21, 22 февраля 1900. Одесса 

Вечер, 21 февр. 1900 г.

Юлий! Упорно тебя спрашиваю, что делать? Положение дел все ухудшается. Аня, как она и сказала отцу, видимо, идет напролом. Молчит со мной - ни звука. Я тоже. Вчера я ей сказал: "Ну, Аня, что ж это будет? Ты уходишь из этой комнаты, значит, я тебя выживаю. Меня и так не бывает (я, действительно, с утра пишу в кабинете, затем у художников до обеда, после обеда опять в кабинете, а вечером их нет все равно) - чего ж тебе стесняться". - "Мнения бывают разные", - отвечает она. "Хорошо, говорю, я не навязываю тебе своих мнений, но отчего ты не можешь посмотреть на все попроще и поспокойнее. Ну разошлись - и баста. Зачем же нам как врагам или детям бегать друг от друга и бояться даже слово сказать..." - "Отчего ж не сказать... Да зачем этот разговор?" Я замолчал. Благодаря брому креплюсь и держу себя спокойно и просто. Но, брат, сил нет! Письмо, которое я написал Ане о том, что остаюсь и о том, что она поступила все-таки жестоко и невнимательно, видел нынче у Н<иколая> П<етровича>. Очевидно, давала читать отцу и матери. Вероятно, благодаря этому Элеонора очень суха, даже едва разговаривает со мной. Что за мерзавцы! Я так сдержан, так скромен во всем - и ничего не ценят! Уехал бы, но вот серьезный вопрос: ребенок. Что же в самом деле, я должен расстаться с ним на всю жизнь или она его бросит? Уверяю тебя, я теперь чувствую себя связанным с ней какими-то неразрывными узами. Предложить жить со мной просто товарищами ввиду ребенка - даже на это не согласится.

Н<иколай> П<етрович> мне сказал: "Что ж ребенок. Ведь это взаимное соглашение - у кого из родителей он будет жить". Значит, можно предполагать, что она его бросит! И каково положение - ни о чем этом насущно серьезном нельзя поговорить, даже Н<иколай> П<етрович> и Э<леонора> избегают, да их и не увидишь никогда - так течет жизнь. Но допускаю самое невозможное - она согласится. Могу ли я жить в этом глупом бардаке, где, клянусь тебе, ни слова ни о чем, кроме Апостолу и Мендиороз - буквально ни звука - поверь! А кроме того: что ж, ее будут иметь, а я буду жить при ней товарищем? Даже вот теперь, - может быть, дело изменилось бы в будущем, но как мне жить тут? Сегодня Аня уже опять на репетиции - идет "Жизнь за царя" и "Русалка" каждое воскресенье в течение поста и на Каждой репетиции теперь офицер Бален де Балю. Вот, брат, загадка: почему это и он вдруг поступил в оперу, - человек совсем из другого мира и круга, всем чужой и новый? А он уже весь январь в хоре, и его переводят каждую репетицию из басов в тенора и т. д. Т. е. у него ни признака голоса! И не смей сказать, и ничего не могу сделать! Юлий, серьезно говорю - это ужас. Ты пойми же, - ведь мне стыдно, позор, если жену офицер е<...>!

Подумай. 

Утро 22 февр. 1900 г.

Вчера конец вечера провел у художника Куровского. Возвратясь около 12, не застал Ани в нашей комнате. Лег спать, часов в 5 утра очнулся - вижу ее нету: втроем с отцом и матерью спит на их кровати, в их комнате. Ушел к вокзалу, пил чай в трактире, возвратясь говорил с Э<леонорой> П<авловной> - просил Э<леонору> П<авловну> сказать Ане, чтобы она поуспокоилась, пока я тут, а уеду, говорю, на днях в Крым, затем возвращусь и поеду в Константинополь. Хочу так и сделать, протянуть время - иначе, чувствую, сойду с ума, если резко соберусь теперь и уеду. Ради Христа, попроси Тихомирова -- нельзя ли мне денег хоть 50 р1.

Примечания

Печатается по автографу: ОГЛМТ, ф. 14, No 2784 оф.

Место написания определено по содержанию.

1 Редакция журнала Д. И. Тихомирова "Детское чтение" издавала серию "Библиотека "Детского чтения"", в рамках которой готовился к выпуску сборник Бунина "Стихи и рассказы" (М., 1900).

© 2000- NIV