Бунин И. А. - Телешову Н. Д., 14 ноября 1899 г.

386. Н. Д. ТЕЛЕШОВУ

14 ноября 1899. Одесса 

Одесса, 14 ноября 99.

Милый и дорогой Николай Дмитриевич! Хотел тебе еще вчера написать, сразу по получении твоего письма, да было 13-ое число и пьянство в Одесск<ом> Лит<ературно->артистическ<ом> клубе, куда я частенько шатаюсь1, так же, как ты в свой, - читаю и болтаюсь. Серьезно, твое письмо охватило меня сильным настроением2. Мне крепко стало обидно за тебя и сильно проникли в душу твои слова, ибо ты, если и не пишешь ничего, то здорово умеешь выражать это наше общее подлое настроение, в силу которого мы не пишем. И я от всей души восклицаю тебе и самому себе в то же самое время: Митрич, брось, ради Христа, смаковать свое настроение и предаваться злобно-сладкому презрению к своей жизни, как хитровцы это делают относительно своей жизни. От всей души хотелось бы посоветовать тебе что-нибудь, да что? Если тебя действительно томит неделание и в то же время жажда делания - вдумайся в причины этого бездействия, - тебе легче самому это сделать - и принудь себя работать, измени условия жизни, мешающие работать, и возьми себя за шиворот. Я сам изболел этой мукой - отвращением писать "пустяковину", "тусклятину", как ты выражаешься, "х<...>", лучше сказать. Все это чувствую, сам говорю себе, что пока душа "не сольется с сюжетом" - нельзя писать. И еще больше понимаю и тысячи раз твержу себе твои слова: "нечего мне сказать людям, ибо сам ничего не знаю". Но, даю тебе слово, наполовину мы с тобой неправы и больше чем наполовину - свиньи, ленивые свиньи. Сколько ни думай, а делать что-нибудь надо, ибо нельзя не делать, когда томишься неделанием, и вот единственное средство: упорно и долго понасиловать себя, твердо помня, что 1) многое кажется вялым, гнусным, жалким, тусклятиной до тех пор, пока вплотную не вдвинешь себя в работу: часто случается, что ты сам не узнаешь эту тусклятину, так она осветится внутренним огнем, когда начнешь разрабатывать ее, и 2) неправда, вероятно, что нечего сказать нам. Что бы ни сказать, да ведь хочется сказать, и это сказанное будет частью твоей души - этого довольно. И главное - опять-таки заранее нельзя этого говорить, что нечего сказать. Последнее мое слово - не совет, а желание, самое искреннее - возьми себя за шиворот, углубись в книги, в воспоминания, в сферу умственной жизни войди - это главное, - в сферу искусства - и выйдет дело, - может быть, сам себя не узнаешь, проснешься. Только понасилуй себя побольше. Помни же, пожалуйста, почаще, что у тебя _есть_ душа и есть талант. Ужасно хотелось бы поговорить с тобой об этом...

Как у меня прошло это время - даже затрудняюсь сказать. Дни летят как сумасшедшие. Часть времени - жене, ее знакомым, ее занятиям, ее удовольствиям (часто шатаюсь на балы и сижу иной раз до 6 ч. утра), часть - куренью, которое я так же неудачно продолжаю бросать, как ты собираешься (бесстыжие глаза!) прочитать Гл. Успенского, часть - чтению, приготовлениям к работе, часть - погоде, очаровательной нашей погоде, из-за которой я не могу вспомнить Москвы и ее грязи и ненастья. Был тут Вейнберг, мы его чествовали, участвовали с ним в литературном вечере3.

"Кудрявый" оказался сущей свиньей - писал, писал ему - ни звука4. Значит, черт с ним, жалею, что связался с таким говном. Не будешь ли добр заехать в "Книжное дело", спросить их, не напечатают ли они мне книгу стихов5 в 10 листов в декабре: расходы за типографию их, затем книжка остается их, половина дохода мне, половина - им. Словом, как они хотят. А то "Издатель"6 опять до весны. Или спроси Сытина 7 - пусть он напечатает и оставит у себя, выберет свои расходы, а затем доход - пополам. Ведь лучше этих условий не найдешь.

"Буран и переселенцы" мне нравится - пиши, ради Бога, пиши и кати в "Жизнь". Рецензия Недолина в "Жизни" будет не ругательная8, по его словам, признает вполне талант. Читал ли в "Рус<ской> мысли"9?

Относительно Федорова я ничего не путал: пошел к Несмелову, он мне сказал: пусть пришлет рукопись. Вот и все. Вольно же им быть хамами, а Федорову - присылать рукопись почему-то тебе. Вообще ты преувеличиваешь мое легкомыслие.

Голубчик, пиши мне почаще и больше. Дорогой и сердечно уважаемой Елене Андреевне - самый сердечный поклон. Милый, попроси ее от меня заняться тобой и подтянуть! Серьезно говорю.

Твой Ив. Бунин.

Как твой сын10? Что испытываешь к нему, радует ли тебя? Это мне очень любопытно.

Примечания

Печатается по автографу: ИМЛИ ОР, ф. 3, оп. 3, No 23, л. 13--17.

Впервые: Проблемы реализма. - С. 169.

1 Бунин являлся членом Одесского Литературно-артистического общества. Он принимал участие в литературных вечерах. 9 октября 1899 г. на вечере, посвященном памяти И. С. Никитина, читал стихотворение поэта (Южное обозрение. - 1899. - 11 окт. (No 946)), 23 октября - рассказ А. Чехова "В бане" (Южное обозрение. - 1899. - 25 окт. (No 959)).

2 См. коммент. 2 к п. 384.

3 Во время своего визита в Одессу П. И. Вейнберг прочел две лекции об И. В. Гете к 150-летию со дня его рождения, исполнявшемуся в 1899 г. Лекции были прочитаны в зале Городской думы 7 и 9 ноября. 10 ноября 1899 г. Литературно-артистическое общество устроило в честь Вейнберга литературно-музыкальный вечер, на котором петербургский гость "прекрасно прочел и продекламировал три собственных стихотворения". Бунин прочитал рассказ А. Чехова "Душечка" (Южное обозрение. - 1899. - 11 и 12 нояб. (No 976, 977)).

4 Имеется в виду, вероятно, Н. В. Гаврилов. См. коммент. к п. 293.

5 Московское издательство "Книжное дело" не выпускало стихотворений Бунина.

6 Речь идет об издательском товариществе "Издатель".

7 И. Д. Сытин произведений Бунина не издавал.

8 Недолин Алексей Осипович (1870--1901; наст. фам. Благоразумов) - одесский журналист, критик, беллетрист, сотрудник газеты "Южное обозрение". На самом деле Недолин написал резко отрицательный отзыв на книгу Телешова "Повести и рассказы" (М., 1899). В письме к Бунину от 24 ноября 1899 г. Телешов сообщал: "Дорогой Иван Алексеевич, - пишу тебе, полный ярости. Сию минуту получил письмо от А. М. Федорова из Питера. Он сообщает, что сейчас спас меня от "гнусного поношения" в "Жизни". Тебе говорил Недолин, что он хвалит меня за книгу. Не верь этому подлецу. Он наврал тебе, желая видеть эффект по напечатании отзыва. Он втайне злорадствовал над тобою, уверял тебя о благополучной статье. Его любезность - иудин поцелуй. Вот как он похвалил меня, слушай: "Мелкая газетная работа в погоне за построчным гонораром наложила на мои рассказы [неизгладимую печать] неизгладимое клеймо". Это похвала? И этот сукин сын имеет дерзость уверять тебя в противном, рассчитывая видеть твое изумленное лицо через неделю. Нет, никогда в жизни, если только буду издавать когда-нибудь книгу, не пошлю ни одного экземпляра ни в одну редакцию. Черт с ними! Зная, какими людьми пишутся отзывы, не могу желать этих отзывов. Пускай, если угодно, покупают книгу сами, а я уже не пошлю. Не знаю, что будет дальше, но Федоров уверяет, что статья, уже сверстанная, была зачеркнута. <...> Не говори Недолину ничего, чтобы не выдавать Федорова. А то и ему напакостит!" (ЛН. - Т. 84, кн. 1. - С. 501--502). Рецензия не была напечатана. А. Федоров уговорил В. А. Поссе, редактора "Жизни", не публиковать этот отзыв.

9 Речь идет об отзыве на книгу Телешова "Повести и рассказы" (М., 1899) в журнале "Русская мысль" (1899. - No 10. - С. 363--364. - Без подписи).

10 Телешов Андрей Николаевич (1899--1966).

© 2000- NIV