Бунин И. А. - Бунину Ю. А., 27 июля 1899 г.

366. Ю. А. БУНИНУ

27 июля 1899. Огневка 

27. VII. 99.

Юлий, ради Бога, прошу тебя, если есть возможность, выслать мне немедленно хоть десять рублей. Клянусь тебе самыми страшными клятвами, как возвращусь, -- вышлю. Нынче только, - 27-го - получил от Ани письмо1 и она даже не заикается о деньгах. Я не просил ее прислать, писал только, что выеду тогда, когда будут деньги, она не понимает намеков. А просить у Цакни отсюда не стану, хоть умру. Это позор, - мое положение, положение мальчишки, которому не на что выехать от родных! Просить 10 рублей на проезд! Там, в Затишье, еще туда-сюда! Да если я бы и написал Ане теперь, я получил бы деньги через две недели. Представь себе, - клянусь тебе, - нынче по штемпелям увидал, что письмо от Захарьевки до Лукьяновки идет пять дней! Ради Бога, выручи немедленно. Аня пишет письмо, полное слез от тоски, и я нахожусь в раздирающем душу положении. Жду от тебя хотя известия немедленного.

Горячо целую тебя.

Ив. Бунин.

Примечания

Печатается по автографу: РГАЛИ, ф. 1292, оп. 1, ед. хр. 19, л. 18--19.

Место написания определено по содержанию.

1 А. Н. Бунина в недатированном письме упрекала: "Ваня, как ты мало мне пишешь, за все время одно письмо, и то с дороги. Ты получил мое письмо? Тебе там так хорошо, что ты и писать мне не хочешь. Что ты делаешь? пишешь ли что-нибудь, кончаешь ли рассказ или валяешься целый день, противный крокодил? <...> Как ты себя чувствуешь, Ваня, голубок? Пиши почаще, Ваничка, не ленись <...> Милый мой, хороший, дорогой Ваничка, мне кажется, что ты очень давно уехал. Напиши мне все, что ты делаешь там, а я, миленький, по-прежнему кисну, не двигаюсь, энергии нет и это меня в отчаяние приводит, я ведь не живу, а Бог знает что. Пиши, дорогой, хоть бы ты мне сказал что-нибудь успокоительное, поддержи меня! Целую, дорогой, твоя Аня" (ОГЛМТ, ф. 14, No 3183/9 оф). 22 июля 1899 г. А. Н. Бунина вновь писала, отвечая на неизвестное нам письмо Бунина: "Милый Ваничка, я очень рада, что ты доволен поездкой, и что тебе хорошо. Ты, Ваня, напрасно так боишься за Машеньку, бояться совершенно нечего. Ты спрашиваешь, что я делаю; по-прежнему мало, энергии нет. Тебе, должно быть, тоже грустно там, если все грустные и больные. Папа все в городе; на днях он думает освободиться и приехать дней на 10 сразу. Что ты делаешь по целым дням? или шатаешься без дела? <...> Ты говоришь, что я не пишу, но ведь и ты не пишешь тоже" (ОГЛМТ, ф. 14, No 3183/8 оф).

© 2000- NIV